Читаем Бойня полностью

— Что значит — беременна? Я, ведь, заплатил вам за стерилизацию! — Визгливо вскрикнул он и, нервно почесав торчащие из безрукавки тощие, густо испещренные мелкими незаживающими язвами запястья…

— Она — регенератор, Муста. Обычная стерилизация не поможет. — Массивная фигура человека в белом, густо залитом потеками красно-коричневой жидкости, халате недовольно колыхнула дряблым животом и, сделав шаг вперед, заставила мужчину отступить. — Она восстановилась. И кстати, кормил бы ты ее получше. Регенераторам нужно есть качественный белок. Много белка. И всего остального тоже.

— Восстановилась? — Скрипнул зубами тощий мужчина, и с отвращением сплюнув под ноги, затряс головой. — Нет, нет, нет. Августо, я тебе заплатил. Заплатил, чтобы у нее детей не было. А сейчас ты говоришь, что я просто выкинул деньги на ветер? Скажи мне, Августо, — кулаки мужчины сжались, а зрачки сузились, превратившись в две булавочные головки. — Я что, похож на лоха, которого можно кинуть?

— Если ты не помнишь, — индифферентно пожав плечами, врач лениво поскреб обломанными ногтями двухдневную щетину и с ухмылкой уставился на трясущегося в бешенстве Мусту. — Я еще тогда говорил, что трубы перевязывать, скорее всего, бесполезно, зато можно химически вытравить матку, но это будет стоить на двести серебряков больше. Ты сам не захотел платить. Так что… Она беременна. Пять месяцев.

— Что? — Мужчина икнул. — Почти пять месяцев? А где… Она же плоская, как доска…

— Крепление плода к задней стенке. Сам плод очень мелкий. Слишком плохое питание. Так что… — стерев с уголка губы капельку выступившей слюны, врач почесал мочку уха и, приподняв бровь, выжидающе уставился на рабовладельца, — ребенка оставлять будешь? Или как? Если будешь, повторюсь, больше корми, меньше нагрузок… Загонял ты ее… Раньше хоть куда кобылка была, на чемпионство шла, а сейчас, — медик брезгливо поджал губу… — отработка. Развалина. Брак. Вон даже брыкаться не пытается.

— Оставить? К черту! Я не собираюсь кормить ее ублюдка-мутантеныша! — Нервно помассировав челюсть, Муста брезгливо сморщился. — Выскоблите из нее эту дрянь! И еще… Куда вы… остатки выбрасываете? Ну, все эти аборты, ампутации, опухоли, гнилой ливер и прочее?

— На задний двор… Что ты задумал? — Пласты сала на лице врача дрогнули, редкие белесые брови сошлись к переносице. — Что за гадство ты задумал, Муста?

— Ну, — истерически хохотнув, мужчина злорадно оскалился. — Ты же сам сказал, ей надо питаться… Думаешь, у меня есть деньги на нормальное мясо?

Перед взором девушки вновь крутанулись затуманенные осколки зеркал…

— Нет, нет, нет!! Отпусти!! Пожалуйста!! Не надо!! Хватит!!С хрипом выдохнул Горм, и попытался отползти в сторону. Получилось плохо. Рабовладельцу мешали сломанные, ощетинившиеся прорвавшими кожу осколками костей запястья. Вывернутые под неестественным углом ноги судорожно сокращались, пытаясь протолкнуть тело хоть на шаг, но лишь бессильно скребли по усеянному мусором и осколками грязной посуды полу.

— Отпустить? Нет, Муста… — Без труда нагнав бывшего хозяина, она присела перед ним на корточки, и сграбастав жидкие, сальные волосы, дернула голову мужчины вверх. — Знаешь. Эта идея с сотней боев подряд… Я тебе даже благодарна. Сдохнуть на арене, все равно, лучше, чем гнить заживо или терпеть всех этих твоих дружков и знакомых… Не стыдно было продавать меня за дозу?.. Нет?.. Знаешь, я передумала, пожалуй, не стану вынимать из тебя кишки, как хотела вначале… Я сделаю лучше… Помнишь, ты говорил, что если я не буду тебя слушаться, то ты отрежешь мне руки, ноги и продашь в бордель? Так вот, — качнув перед лицом побледневшего, как полотно, мужчины блестящим лезвием тесака, она дождалась судорожного всхлипа и только после этого позволила себе закончить фразу. — Я нашла на тебя покупателя. Он даже сказал, что будет снабжать тебя твоим любимым «кроксом». Чтобы ты протянул подольше… Ну, что скажешь? Я добрая?

Мужчина не ответил. Лишь захныкал и снова попытался уползти. Впрочем, ей было все равно. В груди поднималась яркая, горячая волна радости и удовлетворения. Она была почти счастлива. А крики? Плевать… Это трущобы. Здесь визгами никого не удивишь.

Брызги дымчато-карминных зеркал на миг сверкнули в сонном мареве…