Читаем Бои без выстрела полностью

Есть категория людей, которым звон фанфар и хвалебные гимны чрезмерно кружат голову. Такие, как правило, не выдерживают «испытания славой», они начинают верить в свою непогрешимость, а чужие заслуги приписывать своему «руководящему гению».

Так, к сожалению, случилось и с Якубовым. Уже будучи начальником областного управления внутренних дел, имея могущественных покровителей в вышестоящих инстанциях, генерал стал властным, грубым с подчиненными, нетерпимым к любым возражениям. Слово его считалось законом, предложения не обсуждались. В противном случае, строптивого ждали большие неприятности.

Первая стычка Петросова с начальством произошла в самом начале организации оперативно-розыскной службы в управлении, когда он был еще майором. Александр Николаевич помнил о ней со всеми подробностями. Тогда, вызвав его в свой кабинет, генерал спросил:

— Сколько у тебя розыскных дел в стадии разработки?

— Пока шесть, — доложил Петросов.

— И долго ты намерен с ними возиться?

— Дела сильно запущены, товарищ генерал. До того, как они поступили к нам, розыск по ним долгие годы практически не велся. Моим сотрудникам приходится буквально добывать по крупицам массу дополнительных данных на преступников. У некоторых свидетелей многие факты за давностью лет истерлись в памяти. В показаниях они часто путаются, противоречат друг другу.

— Закругляй работу и кончай с этими делами.

— Каким образом, товарищ генерал?

Якубов нервно забарабанил пальцами по столу.

— Не мне тебя учить, как это делается, — сказал он наконец. — Потряси, к примеру, как следует тех самых забывчивых свидетелей, заставь их вспомнить все подробности, а для острастки отправь в каталажку. Пусть они посидят с недельку, ничего с ними не случится. А ты тем временем эти шесть дел оформишь, как завершенные. Отчитаемся по ним и в архив...

Александр Николаевич не верил своим ушам. Вначале он подумал, что начальник управления решил над ним подшутить, но лицо у того было хмурым и серьезным.

— Как же так, товарищ генерал? — Петросов даже охрип. — Невинных людей подвергать незаконному аресту?

— Я же тебе сказал, через недельку мы их выпустим на все четыре стороны. Даже извиниться можем, — Якубов стал раздражаться. — Словом, делай, как сказано! — отрубил он.

Александр Николаевич молчал, обдумывая положение. Выполнить приказ — значит совершить вопиющее беззаконие. Не выполнить — значит нажить себе лишние неприятности как раз в то время, когда его отдел только набирает силы, когда коллектив доверяет ему и поверил в себя. Идти на сделку с совестью по отношению к товарищам было бы предательством. Лишь минуту длились колебания, но об этом моменте Петросов потом не раз вспоминал со стыдом. Как он, чекист, пришедший в органы на смену погибшему брату, мог тогда колебаться?

— Не могу, товарищ генерал, — сказал он, решительно тряхнув головой. — Приказа вашего выполнить не могу.

Якубов резко ударил по столу ладонью.

— Управлению требуются проценты раскрываемости преступлений, а не твое чистоплюйство! К тому же учти — проценты эти нужны там, — он многозначительно поднял указательный палец вверх. — Иди, майор, и подумай как следует. Не ты, так другие выполнят мой приказ.

— Ни себе, ни своим людям сделать этого не позволю, — твердо ответил Петросов и поспешно вышел из кабинета.

С того памятного разговора прошло немало времени. Работа шла успешно, были завершены и те шесть злополучных розыскных дел, о которых тогда шла речь. Казалось, что и генерал забыл об инциденте. По крайней мере Александру Николаевичу он о нем больше не напоминал.

«Видно понял, что перегнул палку, — размышлял иногда на досуге Петросов. — Он же не новичок в органах, опыта ему в нашей работе не занимать...»

Такие мысли пришли ему в голову и в то утро, когда он составлял сообщение об успешном завершении розыска и задержании особо опасного преступника Алланазарова по кличке «мулла Саид» и рапорт с ходатайством о поощрении участвовавших в этом деле сотрудников.

Направляясь к начальнику управления, Петросов уже подходил к двери своего кабинета, когда на его столе вдруг раздался очень длинный и резкий телефонный звонок. Так обычно звонят по междугородной связи. Он поспешно вернулся, торопливо снял трубку. Смутное, недоброе предчувствие сжало сердце. Звонил из Актепе Кудрат Сабиров. Срывающимся на крик голосом он сообщил, что прошедшей ночью от сердечного приступа внезапно скончался их общий друг, чекист старой гвардии Мечислав Карлович Томич.

Александр Николаевич с силой сжал телефонную трубку. Тугой комок подкатился к горлу, не давая выговорить ни слова в ответ.

— Ты слышишь меня, Саша? — голос Кудрата был встревоженный.

— Слышу, слышу, — еле выдавил из себя Петросов. — Когда похороны?

— Через два дня. Я жду тебя... Нина-апа совсем плохая... Видно, тоже долго не протянет...

— Я приеду, Кудрат... Обязательно приеду, жди...

Александр Николаевич тяжело опустился на стул. Совсем недавно он слышал заразительный смех Томича, сам весело смеялся его шуткам над толстяком Сабировым. И вот старый наставник и друг ушел. Ушел туда, откуда не возвращаются...