Чистенько выведя последнюю ноту, Кавальери затихла. Ванзаров выдержал паузу, как будто глубоко переживал, и поднял руки.

– Бесподобно… Фантастически… Невероятно…

Откровенное вранье ему плохо давалось, то ли дело ставить ловушки подозреваемым. Быть может, Кавальери это почувствовала. У актрис на похвалу особое чутье.

– Проводите меня, – сказала она.

Он предоставил свой локоть. Готов был и сердце, но оно никому не было нужно.

У дверей театра Кавальери отпустила его руку.

– Сегодня вечером мы с испанской ведьмой будем давать интервью репортерам… Перед бенефисом… Я могу рассчитывать на вашу защиту?

Ванзаров обещал быть, даже если ему придется вернуться с того света. Кавальери пошла к проспекту. В который раз подлетел лихой извозчик, она безропотно села к нему и скрылась с глаз. Как странно, что женщина в новом горе забыла о прежнем: Кавальери не вспомнила о пропавших брильянтах. Что лишний раз убеждало: познать женщину до дна не способна даже психологика.

Рядом возник Курочкин.

– Надо выяснить, что за лихач такой в армяке, – тихо сказал Ванзаров.

– Выясним, – деловито ответил Афанасий.

– А лучше прихватить в следующий раз…

– Прихватим…

Можно не сомневаться: от Курочкина еще никто не уходил. Куда там итальянской мафии, когда в отряде филеров такие орлы служат. Не говоря уже о сыске.

Ванзаров обменялся с Афанасием парой фраз и повернул назад. Он старательно не замечал Диаманта, который «выгуливал» Жанетт. Дело свое вор знал: барышня уже потеряла голову. Что же дальше будет?..

9

Богатый жизненней опыт научил Обуха видеть людей насквозь. Особо хорошо воровской старшина умел отличать, когда ему врут. Человечек думает, что хитрит, а у него все на лице написано, читай, как открытую книгу. Только буквы надо знать. Обух выучил нехитрые ужимки, которые открывали ему правду.

Сейчас он видел, что Промокашка (он же Леший, он же Нитяев) водит его за нос. Недоговаривает. Юлит. Но для чего безработному филеру понадобилось ходить по острию ножа, не мог взять в толк. Выгоды для Промокашки никакой: подрядился за интерес работать. Диаманта люто ненавидит, в том весь расчет. Как бы ловок поляк ни был, но перекупить деньгами личного врага не сможет. В чем же тут дело?

– Не понял я маленько, мил-человек, что там было, – сказал Обух. Он захотел послушать еще разок. Во второй раз наверняка учует, где обман. Не может Промокашка не проболтаться. – Память совсем слаба, разумею плохо… Не серчай, повтори, уважь старика…

Такую просьбу нельзя не уважить, и Нитяев безропотно начал свой рассказ. Как везде ходил за Диамантом, нигде не выпускал, все видел. И в другой раз Обух не нашел, в чем тут хитрость.

– Говоришь, билеты у портье заказал? – спросил он.

– Так точно, – по привычке ответил Нитяев. – Завтра на концерт мадемуазель Отеро и Кавальери пойдет…

– Музыка, значит… Музыку он любит… Отчаливает когда?

Нитяев повторил: портье взял билет на варшавский поезд на 27 августа. Паспорт, конечно, фальшивый, но это к делу не относится.

– А что он около французской мадам вертелся? – не унимался Обух.

– Мадам Горже, – поправил Нитяев. – Певица из «Аквариума». Легкий роман. Диамант до развлечений с дамами большой охотник.

– А готовое платье зачем покупал?!

– Подарок мадам Горже… Я вам докладывал, – Нитяев был спокоен, вид усталый.

Оставалось признать невероятное: гордый поляк смирил гонор и не посмел идти против воли Обуха. А Промокашка не врет, говорит, что видел. Не огнем же его пытать… Хотя полезное дело. Все говорят правду. Только после человечек сгинет в подвалах Никольского. Обух решил, что случай неподходящий, и поручил Промокашке ходить за Диамантом, пока поезд не увезет его. Если что, малейшее подозрение, сразу весточку отправить. Нитяев обещал исполнить в точности.

Как ни зорок был воровской старшина, но заглянуть в душу бывшего филера он не мог. А если бы заглянул, то поразился бы, какая ненависть к миру воровскому там кипела. К ним Нитяев пошел не от хорошей жизни, а чтобы заработать на кусок хлеба.

Когда вчера ночью его скрутили свои, бывшие свои, он не сопротивлялся. Думал, все одно погибать от ножей Обуха. Но его отпустили. И сделали предложение, за которое Нитяев готов был кровь отдать, до последней капли. Предложили немало: если Нитяев сможет провести Обуха и воры оставят Диаманта в покое, его вернут в отряд филеров. Начинать придется с самого низа. Нитяев готов был на все. Лишь бы не кланяться ворам. Лишь бы снова к своим.

Нитяев не врал Обуху, это невозможно. Он его презирал. Прав был вор: полицейскую кровь не заменишь.

10

В этот раз обошлось куда легче. Платон пришел в себя и только прикрывал рот платком. Он был бледен, но вполне владел собой. Еще немного – и сможет смотреть на трупы без содрогания. Войдя без стука, Ванзаров ради приличия спросил, как он себя чувствует.

– Спасибо, средство вашего коллеги буквально поставило на ноги, – ответил Платон, покашливая.

Что было правдой: Аполлон Григорьевич изобретал целительные составы удивительной силы. Вспомнить хотя бы «Слезу жандарма»… Но не следует отвлекаться.