Читаем Богатые девушки полностью

Она тушит сигарету, зевает; появляется Штефан — улыбаясь, он тащит с собой картонную коробку: здесь вся моя жизнь, говорит он величественно и хлопает ладонью по крышке. Ты же любишь фотографии, и она понимает: там внутри Рим и висбаденская вилла, там его прошлая Аня и его бывшая Марейка, там Штефан, Штефан на фоне домов и достопримечательностей, Штефан со своими девушками и Штефан со своими родственниками.

Она склоняется над раскрытой коробкой — набита битком, не меньше четырехсот фотографий. Когда Штефан извлекает из коробки два толстых пакета, он выглядит так, будто хочет что-то подарить Натали, будто достает из потайного ящика годы своего прежнего бытия, чтобы теперь передать их ей, с тем чтобы она, как он выражается, имела представление. Он молчит и улыбается ей, а она думает, что ей потребуется еще один заряд фантазии, но так будет даже проще, ибо они оба могут продолжить отношения, тогда как Николь и Андреа и все прочие, быть может, Джессика и Анн-Катрин, останутся здесь на веки вечные, они смогут побывать в тех же или, наоборот, в других краях, и ей просто не надо делать ошибок своих предшественниц, в конце концов, он мог, пользуясь случаем, рассказать ей о многих картинах, чего он, конечно, не вынесет, уж очень трудна такая задача. Конечно, со временем он заметит и оценит эту ее особенность, да что там говорить, ведь только благодаря этой особенности она и оказалась здесь. Он думает, что нашел, кого искал, девочку, покорно подыгрывающую ему во всем, но он не заметит, как при всем наслаждении этим смирением, при податливости всем его штучкам она высосет его до дна, сдерет с него все мясо до костей. Ах, вот они, говорит он, держа в руках несколько фотографий: как тебе их показывать, в хронологическом порядке или… подряд, перебивает его Натали, он кладет снимки обратно в стопку и начинает неторопливо, один за другим показывать ей. Только для проформы она скользит взглядом по ущельям и расселинам, из которых составлена вся первая стопка, она хочет видеть людей, и вот они наконец появляются, не очень молодая женщина, худощавый мужчина с орлиным носом, да, на родителей он не очень похож, это наш дом, да-да, очень красив, а это вечер в саду, сколько тебе тогда было, семнадцать или восемнадцать, веселый, беззаботный, длинноволосый, а это собачья роза на заднем плане?

Люди, страны, приключения, насмешливо произносит Штефан, продолжая перебирать фотографии; Большой каньон, потом он делает паузу. Это мои бывшие, она для вида отказывается, он настаивает, нет, посмотри, чтобы иметь представление. Представление, это слово он произносит уже не первый раз, она сдается и удовлетворенно откидывается на спинку стула. На кусочках картона десять на пятнадцать Тоскана, фон — кипарисы, на переднем плане Николь. Николь завтракает на природе. Завтракает с накрашенными губами. На чашке следы губной помады, резкость просто необычайная, в этом характер Штефана Цимера — все очень отчетливо, губа Николь немного припухла слева — после бурной ночи, хотя, может быть, она ее просто прикусила. Она красива, намного красивее, чем думала Натали, грудь нахально выпирает из-под футболки. Натали задумывается — наверное, Николь больше соответствует его любимому типажу, но тревога эта преследует ее всего пару секунд: даже если и так, то Штефану Цимеру тоже нужно разнообразие. Она смотрит на полуоткрытую дверь. Двери успокаивают.

Она рассматривает фотографии с любопытством, какого никогда до сих пор не испытывала; интересно, наверное, другие назвали бы это влюбленностью. С Николь у нас не было ничего серьезного, говорит он. Мы были каждый сам по себе, ты понимаешь, как быстро все это проходит. Она смеется, он стыдливо смущается, а потом они не знают, что делать дальше. Здесь все ясно, с ними у него все быстро кончилось. Он показывает следующие фотографии. Андреа — это было серьезно, как он уже рассказывал, и правда, сама фотография много серьезнее — на снимке Шварцвальд, задний план — умирающие деревья, многие надломились, и их стволы чернеют на земле, как гигантские знаки препинания. Штефан убирает фотографию, несмотря на то что Натали ничего не сказала, правда, с некоторым опозданием она все же замечает, да, да, у Фрейденштадта скоро погибнут все деревья в лесу. Там вообще могут выжить только фруктовые деревья. Нам надо туда поехать, там красиво, говорит он, очевидно имея в виду Тоскану. То, что она здесь увидела, дороже золота, скука исчезнет на многие месяцы, теперь она будет думать о жизни Штефана. Если он даст ей ключ, то она сможет втайне от него посмотреть не спеша все фотографии, а со временем здесь, может быть, появятся и ее фотографии, тогда, очутившись в этой картонной коробке, она тоже станет частью его истории, они будут рассказывать о ней, о Натали, у которой нет сил на собственную историю.