Читаем Бог войны полностью

Гончие белой масти и двое мастифов выглядывали из своих деревянных клеток в задке телеги, громыхавшей по лесной тропе. Их мокрые носы втягивали воздух, но ни одна еще не заскулила, почуяв запах вепря. Эти гончие натасканы выслеживать и загонять вепрей; они зрелые, бывалые ищейки, пережившие уйму стычек с этим опаснейшим из лесных зверей. Многие глупые молодые псы пытались атаковать вепря, своими клыками способного вспороть брюхо коню. Как только гончие загонят секача и тот окажется в безвыходном положении, спустят мастифов. Своим огромным весом они смогут сдержать силу мышц кабана, а затем их челюсти сомкнутся на его ушах и шее. И лишь когда зверь смирится, копье пронзит ему сердце. Бывают исключения, когда убивают не с безопасного удаления на длину копья, ибо если вепрь не слишком велик, отважный охотник может подступиться к нему и вонзить нож в глотку. Но д’Аркур ожидал, что лишится собак, если удастся сыскать того самого вепря, который ему нужен, – матерого, травленого секача, украшенного шрамами от копий и стрел, и за все годы, что он рыщет по лесам, никто не осмелился ринуться в чащу за ним следом. Отец д’Аркура однажды едва не прикончил его, но клыки этого вепря, острые как бритва, торчат из его нижней челюсти на добрых дюжину дюймов. У д’Аркура на глазах этот громадный вепрь разодрал собаку и человека, ринувшись в атаку из кустов. В тот день, когда загнанный в угол зверь дал бой, отец Жана лишился трех псов и слуги. Этот секач стал легендой, и когда его видели в последний раз, лесники д’Аркура бросились удирать что есть духу. Преувеличивать размеры и вес зверя даже не требуется. Чтобы убить его, одного человека мало, надо насадить его на копья быстро, вознося молитвы, чтобы ни один из коней не упал. Именно это предвкушение противоборства с достойным противником и гнало мужчин вперед в нетерпении, оставив женщин и их свиты далеко позади.

Восседая на лошадях, по-мужски раздвинув ноги, женщины ехали в сопровождении рыцарских пажей, а оруженосцы уехали вперед вместе со своими господами, вооруженными копьями. Хотя утренний туман цепко льнул к вершинам деревьев, в ближайший час или около того он растает, и как только они достаточно углубятся в лес, лучи солнца позволят им следовать за собаками и псарями. Вилланы д’Аркура, высматривавшие следы месяцами, доложили, что борозды, пропаханные рылом громадного вепря, находятся в одном районе. Все пребывали в приподнятом настроении. Женщины смеялись и щебетали.

– Будет безупречное Рождество! – воскликнула Бланш д’Аркур, когда лошади сорвались в легкий галоп. – Может ли быть лучший пир, чем с диким кабаном на вертеле и его головой на столе!

* * *

После конфликта с де Витри Жан д’Аркур устроил своему ученику головомойку.

– Ты позволил ему пробить твою защиту. Ты думал слишком много. Убийство мечом должно быть таким же инстинктивным, как использование твоего боевого лука. Твой глаз и мозг говорят тебе, когда отпустить стрелу. Один неотделим от другого. Все настроено на один лад – сердце, разум и глаз. Инстинктивно – каждая твоя окаянная жилка. Я не позволю тебе подвести меня, юноша. Я сам пойду на тебя с мечом и отлуплю тебя им.

Блэкстоун выслушал нагоняй молча. Жан д’Аркур казался задумчивым, словно терзался над каким-то решением. Его взгляд неотступно следовал за измазанной грязью фигурой Луи де Витри, направившегося в замок сменить платье.

– Ладно, давай поглядим, можем ли мы заставить твои мозги работать так же хорошо, как твоя десница. Пошли со мной.

Жан д’Аркур вошел в библиотеку. Собаки трусили за ним по пятам. Щелкнув пальцами, их хозяин сделал повелительный жест, и они быстро устроились перед огнем, взглядами ловя каждое его движение. Библиотека принадлежала его отцу, но его собственное воспитание и познания означали, что он сам много часов корпел под неусыпным попечением монаха, чьи поломанные ногти с черными каемками грязи и вонючая сутана навсегда отпечатались в его памяти, равно как и уроки вкупе с побоями с попустительства отца. Отец настаивал, чтобы он получил более глубокое образование, нежели потребно оруженосцу, прежде чем тот начнет отбывать многолетнюю службу, чтобы стать рыцарем.