Читаем Бог войны полностью

– Неужели твой господин выжил с такими ранами? – спросил Томас, уже зная ответ.

– Нет, мессир Томас, он умер не более часа спустя после вашего ухода из замка.

– И долго ты прослужил ему пажом?

– Почти четыре года. Мне уже почти одиннадцать.

– Значит, графиня Бланш приставила тебя к новому господину. Кому, говоришь?

– Его милости Анри Ливе, – напомнил мальчик, и его улыбка поведала Блэкстоуну, что Бланш д’Аркур тщательно подбирала, куда его пристроить.

– Он хороший господин?

– Так точно, мессир Томас. Он добр, и я быстро учусь.

– Его оруженосец бьет тебя?

– Только когда я не исполняю свои обязанности.

– И часто это?

– Нет, мессир Томас, я решил служить хорошо и отважно.

– Ты уже отважен, – заметил Блэкстоун. – В Нуайеле я видел это собственными глазами. Мне приятно, что ты отдан в добрую опеку мессира Ливе и что ты изучишь все искусства, потребные, чтобы стать добрым оруженосцем.

Томас ощутил тепло довольства, что парнишка уцелел посреди всех этих убийств и боли и получил шанс послужить великодушному господину.

– Ладно, возвращайся к остальным, пока оруженосцы не вернулись и не хватились тебя. Повинуйся им и учись, юный господин Гийом. Похоже, нам обоим дарован второй шанс изменить свою жизнь.

Поклонившись, отрок развернулся и нырнул во мрак, пользуясь покровом тьмы, чтобы скрыть свое возвращение. Чутье мальцу не отказывает, подумал Блэкстоун, а затем и сам шагнул во тьму у колонны, когда слуга открыл дверь, пролив желтое сияние из большой залы. Музыка смолкла. Слуга принялся озираться влево-вправо. Томас ступил вперед, чтобы тот его увидел.

– Мессир Томас, дамы удалились почивать, и мой господин повелевает мне привести вас в библиотеку.

Последовав за ним, Блэкстоун был введен в комнату, озаренную свечами. Полыхающий камин изливал в тесную комнатку тепло, отбрасывая тени людей на стены, отчего они казались еще более угрожающими, чем на самом деле.

– Ты продолжаешь выказывать дурные манеры, Томас, – сказал д’Аркур. – Человек низкого звания не покидает господский стол, не получив на то соизволения. Я больше не потерплю позора перед моими друзьями, ясно?

– Пожалуйста, примите мои извинения, господин, – склонил голову Блэкстоун. – Я думал, чрезмерно долгим пребыванием за вашим столом я злоупотребил вашим гостеприимством.

– У него на все найдется ответ, – прокомментировал Уильям де Фосса. – Не будь он посвящен в рыцари принцем, я бы велел выбить эту дерзость из него.

Больше никто и рта не раскрыл, но все, держа бокалы вина, уставились на пребывающего среди них англичанина. Похоже, большинство присутствие Блэкстоуна волновало куда меньше, чем их агрессивного товарища де Фосса.

– Но принц действительно почтил его, – подчеркнул д’Аркур, – потому-то мы и согласились допустить его в свое число. Садись, Томас; мы хотим потолковать с тобой. И говори без стеснения, понятно?

Кивнув, Блэкстоун присел на скамью к трибуналу лицом.

– Вы обучены фехтованию? – спросил один из них.

– Да, господин.

– А владению копьем?

– Нет, господин. Копью нет. Не вижу смысла.

Неодобрительный ропот тотчас дал понять, что Блэкстоун не имеет представления о том, как должен биться латник.

– Не видите смысла? – снисходительно усмехнулся Анри Ливе. – Рыцаря зачастую оценивают по его владению копьем, когда он входит в списки.

– Я ни разу не видел турнира, хотя и слыхал, что дворяне и латники умирают от ран, полученных на ристалище. Пустая утрата добрых бойцов – умереть только за то, чтобы носить на рукаве почетный трофей. – Комментарий Блэкстоуна заставил их недоверчиво переглянуться, но притом он знал, что его противоборство вполне оправданно. – Копье для всадника – бесполезное оружие. Вы так и не дотянулись до нас своими копьями. Мы убивали ваших коней. Мы рыли ямы и стаскивали вас наземь. Господа, дни копья миновали, если только его не держат на земле два-три человека, чтобы убивать атакующих коней.

– Я не потерплю, чтобы безродный лучник сидел тут, рассуждая о треклятой тактике и повествуя, как истреблял нас! – вскричал де Фосса.

– Позор! Как не стыдно, Жан! Ты привел этого душегубца в наш дружеский круг? – с упреком бросил д’Аркуру другой.

Д’Аркур поднял руку, призывая их усмирить свой гнев.

– Разве не правду он сказал? – невозмутимо заявил он. – Скольким из нас удалось добраться до их рядов? А какое оружие пускали в ход те, кому это удалось? А? Меч, булаву и топор.

– И этого было мало, – подхватил другой. Аристократы затеяли спор. Наконец один из них – в темно-синем плаще, обшитом золотым галуном, с горностаевым воротником – встал и шагнул к Блэкстоуну. Его окружала аура богатства и власти, и он явно привык и к тому, и к другой. Как и большинство присутствующих, ростом он уступал Блэкстоуну почти на шесть дюймов, но массивные мышцы и осанка человека, привычного к рукопашному бою, источали угрозу. «Это могущественный человек, Томас, – поведала ему Христиана, указав этого человека ранее. – Господин де Гранвиль – близкий друг мессира Готфрида, но на сторону англичан не перешел».