Читаем Бог войны полностью

Молодой монах с тонзуркой, в своем черном облачении ставший невидимкой в тени колонн, выступил вперед, держа большую открытую Библию с уголками, защищенными латунными накладками. Предъявил ее судье, поглядевшему на выбранный пассаж и кивнувшему. Подойдя, монах поднял открытую Библию перед Блэкстоуном и замер в ожидании.

Взгляд Блэкстоуна упал на пестрящий буковками пергамент, на затейливую вязь буквицы, заключенную в декоративную раскрашенную гробницу. Ничего узнаваемого. Он умеет читать по-французски, а не латынь. Номер псалма был закрыт грязным пальцем монаха.

Томас воззвал к своей памяти. Мастер-каменщик научил его видеть структуру зданий мысленным взором – преображать числа на чертежах в реальность. Узри это мысленным оком, и оно появится, учил его седовласый мастер с раздробленной ладонью.

Блэкстоун вообразил слова, которые вколотил в него отец. Рассудок стряхнул с себя панику: палец монаха сместился, открыв номер псалма – 51.

– Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое. Наипаче омый мя от беззакония моего, и от греха моего очисти мя; яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой предо мною есть…

Строка за строкой повел он речитатив покаянного сокрушения с такой скоростью, с какой человек читал бы Священное Писание. Потребовалась пара минут, чтобы его притворство сработало. Он был достаточно убедителен, чтобы секретарь суда обернулся к судье, прежде чем внести смертный приговор в протокол суда. Блэкстоун не осмеливался бросить взгляд ни на судью, ни на монаха, глядевшего на него в упор. Понял ли он, что Томас лишь цитирует слова по памяти? После паузы и, как показалось Блэкстоуну, чуть заметной улыбки монах отвел взгляд от него и удалился обратно в тень.

– Старший брат объявляется невиновным и вверяется в попечение монахов обители Святого Эдмунда. Дурака повесить, – сказал судья.

Пока Томас излагал суду псалом 51, сэр Гилберт перебрался поближе к судье; пока слова эхом отдавались в гранитных стенах, его маневр остался почти незамеченным. Сэру Гилберту оставалось лишь податься вперед. И шепот его донес холодную, бесстрастную угрозу:

– Только повесь этого паренька, и я вырежу твою елду из паха и поджарю ее. Ты сожрешь ее перед смертью. Отдай его монахам Святого Эдмунда.

Отступив, он застыл в ожидании.

Кровь отхлынула от лица судьи. Для некоторых убийство – разменная монета, и сэр Гилберт не из тех, кто сыплет пустыми угрозами. Богатства и влияния бедному безземельному рыцарю без насилия не добиться.

Судья не усомнился, что тот не преминет привести угрозу в исполнение. И утер лицо дорогим льняным платком.

– Однако… благо общины выиграет, коли его также вверить в попечение монахов обители Святого Эдмунда, каковые изыщут применение немому и приставят к трудам во имя Господа. Дело закрыто.

Сэр Гилберт вывел братьев Блэкстоун из студеных каменных стен суда. Подняв лицо к солнцу, Ричард издал скрежещущее урчание удовольствия.

– Он чертов осел в человечьем обличье. Твоему отцу следовало дать ему умереть, – проворчал сэр Гилберт, забираясь в седло.

– У вас тоже был этот выбор, сэр Гилберт, – заметил Томас.

– Ага, и проку мне было бы от него? Я привел кляч в уповании, что ты поработаешь мозгами.

Подведя двух вихляющих задами верховых лошадей, монах улыбнулся Блэкстоуну и вручил ему поводья одной из них.

– Славно прочитано, господин Блэкстоун, – улыбнулся он.

Сэр Гилберт развернул своего коня.

– Один с поразительной памятью, другой с поразительной елдой. И то и другое сулит беду, но милорду Марлдону они нужны живые. Я исполнил свой долг. Спасибо тебе, брат Михаил. Передашь ли ты их под мою опеку?

– Передам, сэр Гилберт.

– Тогда деньги обители Святого Эдмунда поступят как обещано.

И пришпорил коня. Томас и Ричард последовали за ним.

Сэр Гилберт направился в поместье лорда Марлдона.

* * *