– Селяне пришли попросить защиты. Это была уловка. Едва мы открыли ворота, как они атаковали. Убили всех до единого. Там множество тел, которых сей юный лучник не видел. Я пряталась два дня.

Сэр Готфрид выказал к девушке такую чуткость, какой никому из его подначальных не изведать вовек.

– Мы заберем тебя к англичанам. Покамест ты в безопасности. А что с моим братом и племянником?

– Они взяли своих латников и присоединились к королевскому войску. Больше недели назад.

– В Руане?

Она кивнула.

– Есть ли где-нибудь переправа?

– Откуда мне ведать, мессир? Я лишь служу моей госпоже, – ответила Христиана.

– Разумеется, – подвел черту д’Аркур. По ее непоколебимому тону было ясно, что даже знай она о такой переправе, ни за что не выдала бы ее ни англичанам, ни тем, кто сражается на их стороне, хоть они и дали ей убежище.

– Ты славно справился, – кивнул д’Аркур Блэкстоуну. – Оставайся при ней.

– Слушаю, господин.

Повинуясь сэру Готфриду, он отвел Христиану в лес, где стояли привязанные лошади, пока сэр Гилберт вызвал остальных вперед. Устроил ее на сухих папоротниках и отыскал для нее вина и хлеба с соленой треской. Хоть у нее крошки во рту не было с той поры, как она спряталась от убийц, ела она деликатно и без спешки.

Блэкстоун понимал, что сам на ее месте был бы голоден как волк. Он сидел в испещренной солнечными пятнами тени, наблюдая за ней, когда она не смотрела. Этот бой он с радостью пропустит. Несколько минут спустя Элфред и лучники просочились обратно среди деревьев.

– Везучий ты ублюдок, – проговорил Уилл Лонгдон, извлекая лук из чехла. – Мы должны держать ушки на макушке, скорчившись на опушке в три погибели, пока ты будешь тетешкаться с этой принцесской.

– Ты уж лучше не вынай своего лука из чехла, – беззубо осклабился Джон Уэстон.

Из-за деревьев вышел Элфред.

– Томас, остаешься с девушкой. Оставить Ричарда с тобой?

Мгновение поколебавшись, Блэкстоун тряхнул головой.

– Держи его у локтя, Элфред. Тебе он доверяет.

– Он не хочет, чтобы его малец братишка болтался тут нынче вечером, а, мой парняга? – Уэстон бросил сальный взгляд на девушку, глядевшую в другую сторону.

– Джон, надеюсь, твои глаза перестанут заплывать, прежде чем тебе придется натянуть свой лук. Я буду думать, как ты сидишь, скрючившись, задницей в крапиве, пока я тут отсиживаюсь, опекая даму, – с ухмылкой отозвался Блэкстоун.

– Иметь меня в зад, коли он не сделает в точности как я сказал, – пробормотал Уэстон.

Люди направились прочь. Взяв свое одеяло, Блэкстоун отдал его Христиане.

– В лесу ночью студено, – сказал он. – Не тревожьтесь насчет людей. Вы под защитой сэра Готфрида.

– И вашей? – спросила она, беря одеяло и укутываясь в него.

– И моей, – ответил он, вдруг почувствовав себя неуклюжим и глупым.

* * *

Готфрид д’Аркур с горсткой своих латников снова подъехал к концу моста. Опускались сумерки, и безмолвный замок заволокла серая мгла.

– Мадам! – крикнул д’Аркур. – Прошу прощения за свои недавние угрозы. Понимаю, что вы, должно быть, пребываете в страхе из-за близости англичан, но снова заклинаю вас распахнуть ворота. Я прибыл, как и обещал, дабы вручить золото для выкупа моего брата!

И обернулся к сэру Гилберту, ехавшему обок.

– Полагаете, им известно, что я сражаюсь на стороне Эдуарда?

– Полагаю, господин, что это голозадый сброд, каковой запутается в ваших семейных хитросплетениях не меньше прочих, – отозвался сэр Гилберт. – Я от роду сирота, сиротой и помру.

– Считайте себя счастливчиком, – хмыкнул д’Аркур.

И приподнялся в стременах, словно хотел тем самым прибавить громкости своему крику.

– Добрая госпожа! У меня эскорт всего из шестерых латников. Мне опасно мешкать, но мы разобьем бивак здесь, у вас на глазах, до утра. Но после я отбуду и заберу золото с собой. Он ведь ваш муж, помилосердствуйте, и замечательный рыцарь. Давайте дадим англичанам то, чего они требуют.

Он развернул коня.

– Уж скорее мухи откажутся сесть на кучу навоза, чем они упустят шанс поживиться золотишком.

Сэр Готфрид и латники привязали своих коней, развели огонь на виду у замка и укутались в плащи, чтобы заночевать. Сгрудившись вокруг костров, они подставляли себя в роли наживки. Элфред и лучники на опушке затаились в ожидании, а Блэкстоун сидел в паре футов от спящей девушки. Луна проглядывала из-за бегущих облаков и пряталась снова, и когда ее призрачный свет просачивался сквозь ветви, он видел, что она спит как дитя, с упавшими на лицо волосами и полуоткрыв губы. Блэкстоун чувствовал, что если бы он спал, это было бы сном о том, как он нашел прекрасное дитя леса, покинутое матерью-природой.

Он отогнал иллюзию. Она служит графине. Нет смысла поддаваться чувствам, озадачившим и обморочившим его. Он снова устремил взгляд к теням и чуть заметному шевелению ветвей там, где затаились лучники. Будь он в числе засевших в замке, он дождался бы, когда забрезжит рассвет, когда от костров останутся одни угли, а утренний холод заставит людей, закоченевших в своих доспехах, промешкать чуть дольше в тепле под плащами.

Именно так убийцы и поступили.

7