– Нет, я сделаю это по-своему, – не уступал Блэкстоун. – Поставьте его на колени и развяжите.

Мёлон подступил к Блэкстоуну вплотную, встав с англичанином нос к носу.

– Мы сделаем его примером, как поступил бы мессир д’Аркур.

– Его здесь нет, – отрезал Блэкстоун и попытался отойти, но Мёлон снова встал перед ним.

– Мы его убьем, – прошипел Мёлон. Остальные, не скрывая недовольства, забормотали в знак поддержки.

Перед глазами Блэкстоуна вспыхнуло воспоминание о силе и властности Киллбера, принимавшего нелицеприятные решения.

– Делай, как я говорю, живо, – проговорил Блэкстоун, не повышая голоса. – Я знаю, что надлежит.

И снова Мёлон заколебался, но Блэкстоун не шелохнулся и не выказал ни малейшего желания передумать. Наконец Мёлон подчинился, за волосы вздернув пленного на колени и перерезав узы.

– А теперь поведай, кому служишь, и можешь ступать, – обратился к нему Блэкстоун.

– Вы все равно меня убьете, – бросил тот с вызовом.

– Нет. Я тебя не убью. Даю слово.

– И чего оно стоит?

– Честь моя заслужена по праву. Этим все сказано.

Бандит заколебался.

– Мне надо выпить.

– Никакой выпивки, только обещанная свобода. Итак, для кого ты совершаешь набеги?

Тот на минутку задумался. А чего терять-то?

– Для наемников, удерживающих Шульон.

Блэкстоун вопросительно поглядел на Мёлона.

– Милях в восьмидесяти с лишком к югу. Он контролирует перепутья, – сообщил Мёлон.

– Кто там? Сколько? – требовательно вопросил Блэкстоун, а Мёлон угрожающе поднял кулак. Бандит вздрогнул.

– Немцы, французы, гасконцы – всякого роду-племени. Английские дезертиры тож. Поболе шестидесяти человек, порой и того пуще. Возглавляет их Сакет. Он ихний вожак. Сакет, le poigne de fer.

– Железный Кулак. Слыхивал я об нем, – сказал Мёлон. – Он бретонец, все они ублюдочные душегубы до единого, они и мать родную за кувшин вина продадут. Он самый отъявленный. Его так прозвали за то, что он любит убивать поверженного наземь, проламывая череп ударом кулака.

Блэкстоун понимал, что люди д’Аркура с радостью выпустили бы бандиту кишки, а потом повесили в качестве предупреждения остальным, чтобы держались от владений их господина подальше. Они выжидательно смотрели на него.

Порой необходимо действовать жестко. Блэкстоун замялся, не в силах решить, какое из действий послужит его цели лучше. Найти меньшее из зол – вот что отделяет бесчеловечную пытку и смертоубийство от преподачи урока врагу.

– Тащите его сюда, – приказал он.

Мёлон поволок бандита за волосы и бороду к поваленному дереву. Блэкстоун занес меч для удара. Колени у бандита подкосились; роняя на бороду слюни и сопли, он взмолился о пощаде:

– Нет, нет! Вы клялись честью!

– Я всегда держу слово. Я дам тебе свободу. Мёлон, его руку туда, – указал Блэкстоун на пень. Мёлон и остальные воины д’Аркура, прижав пленного к земле, заставили положить руку на пень.

– Скажи этому Железному Кулаку, чтобы не вздумал соваться на эту территорию снова и что сэр Томас Блэкстоун, присягнувший своему суверенному владыке, английскому королю, разыщет и убьет его, и это честное предупреждение.

Клинок Блэкстоуна напрочь отсек пальцы десницы татя.

Блэкстоун велел перевязать рану бандита, но прежде чем отослать его прочь, ему преподали еще урок: собрав мечи убитых, их тела пригвоздили к деревьям в качестве предостережения. Покончив с этой работой, Мёлон и остальные не обмолвились и словом. Если они и питали какие-то сомнения относительно англичанина, те исчезли, как кровь, пролитая на дорогу.

18

Жан д’Аркур наблюдал за возвращением забрызганного кровью эскорта. Прибытие вызвало во дворе лихорадочную суматоху, раненым принялись оказывать помощь. Блэкстоун вкратце изложил случившееся, сообщив, что наемники удерживают город Шульон.

– Мы знали, что он взят, но то, что они устраивают вылазки настолько далеко, – новость тревожная, – заметил д’Аркур.

– Неужели король испытывает тех из нас, в ком сомневается? – спросил Луи де Витри.

– Никто не говорит, что они на содержании у нашего короля, – возразил Ги де Рюймон. – Скорее они служат только собственным интересам.

– Мой господин, – подал голос Блэкстоун, – на англичанине цвета короля Англии, а в деревне был повешен еще один. Я не знаю, что они делали так далеко на юге.

– Что они делали, юный Блэкстоун, так это вещали французам, что Эдуард защитит их, коли они присягнут ему на верность, – изрек де Менмар, старший сановник аристократии, протолкнувшийся сквозь группу и подергавший раненого за платье, когда того несли в замок. – Он рассылает гонцов, но без особого успеха. Должно быть, власть и влияние вашего короля не так велики, как мы считали. – Он кивнул слугам с носилками, чтобы те заносили их внутрь.

– Поместите его рядом с покоями мессира Томаса, – распорядился д’Аркур. – Томас, побудь с ним и постарайся разузнать, что можешь, когда он вернется в сознание; ты единственный, кто говорит на его языке.

Действия Блэкстоуна не подвергли порицанию, но и не похвалили за то, что он остановил наемников. Благородное собрание расступилось, когда юный рыцарь последовал за носилками через двери замка.