Читаем Бог во тьме полностью

Утверждение, что сомнение не противоположно вере и не тождественно неверию, является решающим для всего нашего обсуждения. Сомнение – это состояние «подвешенности» ума, когда ни вера, ни неверие не владеют им целиком, оказывая на него лишь частичное воздействие. В этом состоит первостепенно важная особенность сомнения, позволяющая объяснить неправильное представление о его природе, – убеждение в том, что, сомневаясь, верующий предает веру и уступает неверию. Никакое иное заблуждение не способно вызвать большего беспокойства и так закабалить ранимого человека, испытывающего сомнения.

Между сомнением и неверием существует принципиальное различие. В Библии эти понятия отчетливо (хотя и не всегда строго) разграничены. Слово «неверие» обычно применяется по отношению к сознательному отказу от веры или к обдуманному решению не повиноваться. Следовательно, если сомнение представляет собой неопределенное состояние между верой и неверием, то неверие – это решение ума, отказавшегося от Бога; это состояние души, не подчиняющейся Богу, ибо она не верит в истину. Это следствие определенного выбора. Поскольку неверие – сознательный ответ на Божественную истину, за него, несомненно, следует нести ответственность.

Иногда слово «неверие» употребляется по отношению к тому, кто, безусловно, являсь верующим, испытывает сомнения, которым нет разумного оправдания и которые зашли так далеко, что могут действительно превратиться в неверие (напр.: Лк. 24:41). Такая двусмысленность библейской трактовки слова «неверие» свидетельствует не о теологической путанице, а о глубокой психологической проницательности.

Следовательно, существует возможность теоретически определить, что такое вера, сомнение и неверие. Вера – это решительное признание истины, неверие – ее отрицание, а сомнение – это чувство «раздвоенности». Но на практике это различие не всегда отчетливо видно, особенно если сомнение развивается в сторону неверия и находится в стадии смутного колебания между искренней неуверенностью сомнения и твердолобой убежденностью неверия.

Но общий дух библейского учения о сомнении лишен неопределенности. Это слово имеет множество смысловых оттенков, но его суть остается неизменной. Сомнение – это переходная стадия. Испытывать сомнения – значит быть «на распутье», находиться «между двух огней», это неумение выбрать между желанием утверждать и желанием отрицать. Поэтому представление об «абсолютном» или «полном» сомнении является логическим противоречием; сомнение, ставшее абсолютным, – уже не сомнение, а неверие.

Разумеется, мы можем называть свое сомнение «абсолютным» и даже обвинять себя в неверии, но только в том случае, когда нами движет стремление покончить с сомнением и не позволить ему перерасти в неверие. Отец одержимого отрока в Евангелии от Марка воскликнул: «Верую, Господи! помоги моему неверию!» (Мк. 9:24). Тем самым он осудил свое сомнение как неверие. Но Иисус, никогда не отзывавшийся на действительное неверие, показал, что расценивает это чувство как сомнение и, откликнувшись на мольбу, исцелил его сына.

Умение различать сомнение и неверие (хотя это не всегда удается сделать) полезно и действенно. Его значение, однако, состоит не в том, чтобы мы знали, когда сомнение перерастает в неверие (ибо знает только Бог), а в том, чтобы мы отдавали себе отчет, куда заводит сомнение, приближающееся к неверию.

Как относиться к сомнению – сурово или мягко?

Разумное сочетание анализа природы сомнения и умения понять, к чему оно ведет, составляет сущность христианского отношения к этой проблеме. Как ни странно, в этом же кроется причина того, что в Библии могут найти подтверждение правильности своего отношения и те, кто снисходителен к сомнению, и те, кто считает его недопустимым. Первые могут указать на огромную разницу между сомнением и неверием, а последние – на их значительное сходство. Но и те и другие оставляют без внимания сбалансированность библейского учения.

Именно эта сбалансированность и отличает тексты Нового Завета от взглядов современного ему греко-римского окружения. В первом веке мир мог похвастаться прекрасной осведомленностью о проблеме сомнения, но, как правило, ее возводили либо к противоречиям культуры, либо к философскому скептицизму. А в Новом Завете вера, являясь синонимом повиновения, подразумевает как знание, так и волю. Поэтому сомнение ассоциируется по преимуществу с поступками, а не с отвлеченными размышлениями. Следовательно, и проблема касается не только знаний и способа их получения, но и всей нашей жизни.

В Ветхом Завете особое значение придавалось не столько сомнению, сколько неподчинению Слову Господа. Но в Новом Завете сомнение решительно осуждается. Теперь, когда Бог со всей полнотой явил Себя через Христа, цена спасения неизмеримо возросла и у недостаточной веры осталось меньше оправданий.