Читаем Бог с синими глазами полностью

– Согласна, – кивнула, выпустив облачко дыма, та. – Хотя и не обязана. Так вот, начну издалека. Как ты, Лощинина, знаешь, еще в институтские годы я пришла в модельный бизнес. Карьера моя на Западе складывалась более чем удачно, я работала с лучшими кутюрье. Банковский счет рос вместе с популярностью, я была востребована и, как мне казалось, уважаема и ценима. Хотя не скрою, – нервным движением Илона загасила в пепельнице окурок, – иногда, да что там иногда – очень часто путь к самым выгодным контрактам лежал через постель. Но это в порядке вещей в модельном бизнесе, и никто не будет на тебя показывать пальцем и улюлюкать вслед. В общем, у меня была своя квартира в Париже, успех и блестящие перспективы. Пока на моем пути не появился он. – Якутович встала и, подойдя к столику с разнокалиберными бутылками, бросила в широкий стакан лед и щедро набулькала виски. Какое там «на два пальца» – на кулак! Вернувшись на место, она отпила несколько глотков. Рука ее подрагивала. – Если бы я знала, ЧТО принесет мне это знакомство, я бы, наверное, бросила все, вернулась домой, в Россию, и устроилась швеей-мотористкой на фабрику постельного белья в каком-нибудь Захудалинске! Но тогда, о, тогда! Мы встретились на какой-то вечеринке, уже не помню, на какой. Да это и не важно. Я много слышала о нем, о нем писали в газетах, его показывали по телевизору, о нем постоянно судачили дамы на всех тусовках. И хотя за ним тянулся шлейф скандальных историй, хотя его потребительское отношение к женщинам было хорошо известно, но именно это и разжигало интерес дам. Каждой хотелось познакомиться с этим плейбоем, каждой казалось, что именно она сможет привязать его к себе, приручить, подчинить и потом демонстрировать всем как самый ценный трофей. – Илона отпила еще и усмехнулась. – Говорю – каждой, но под этим словом подразумеваю себя. Именно мне и хотелось заполучить в свое единоличное владение Хали Салима. – Якутович испытывающе посмотрела на Таньского, ожидая реакции, но моя подруга не двинулась с места. Она сидела, опустив голову, лишь руки, судорожно вцепившиеся в мягкую ткань халата, выдавали ее волнение. – И вот наконец мы познакомились. На ту вечеринку Хали пришел со своей тогдашней пассией. А ушел со мной. Затащить его в постель оказалось на удивление просто. А потом, я была уверена: я смогу очаровать его, увлечь и заставить потерять голову. Так и произошло, – скрипуче рассмеялась Илона, хотя в лихорадочно блестевших глазах не было и следа веселья. – Но с точностью до наоборот. Я была очарована, увлечена и окончательно потеряла голову, я! Я стала очередным трофеем Хали! А он… Целых три месяца мы были вместе, и он был великолепен во всем – в ухаживаниях, в щедрости, в постели. Он засыпал меня подарками, он возил меня на уик-энд в Монте-Карло, в Ниццу, в Венецию – по всей Европе. И я была на седьмом небе от счастья и, как вскоре оказалось, на втором месяце беременности. – Тут моя бедная подруга не выдержала и тихо ахнула. Илона мстительно посмотрела на нее: – Да, именно. Я ждала ребенка от Хали и, как только мой врач подтвердил это, радостно сообщила Салиму хорошую, как мне казалось, весть. Особого восторга Хали не высказал, он только попенял мне за то, что я плохо предохранялась, а больше возмущаться не стал. Воспринял эту новость на удивление спокойно. А через неделю проиграл меня в карты саудовскому шейху. – И Илона залпом допила виски.

– Нет! – вскочила Таньский. – Ты все врешь! Он не мог! Он не такой!

– Такой, милочка, такой, – пьяновато ухмыльнулась Илона. – И скоро ты сама сможешь в этом убедиться.

– Не верю, – твердо проговорила Таньский и, садясь на место, добавила: – И не поверю никогда.