Читаем Бог одержимых полностью

   - Я все собрал, - сказал он, показывая вещмешок. - Даже краска не разбилась. А вот радио вдребезги. И ремни твои я порезал.

   - Рад за тебя, - ответил я. - И за краску тоже. А радио... черт с ним, с радио.

   - Пойдем, командир, - сказал он. - Пойдем к Гуллосу. Расскажем, что было.

   - Не могу, - я кивнул на свои ноги. - Гарсилас рюкзаки потащит, а ты меня. Впрочем, можешь с ним поменяться... и почему к Гуллосу? Наверное, лучше к машине? Да и поесть тебе не мешало бы...

   - Нет, - он рассмеялся. - Ты сам пойдешь, командир. Ну-ка, посмотрим...

   Он ухватил меня за лодыжки, а я этому нисколько не удивился. Наверное, ждал чего-то подобного.

   Ступни обожгло огнем. Знакомая боль. Будто крапива, только не снаружи, а изнутри, с обратной стороны кожи. Я закричал. А когда боль стала непереносимой, ударил его по лицу. И все закончилось. Боли не было. Если не считать разбитый в кровь кулак. С его-то лицом ничего не сделалось.

   Я поднялся на ноги и несколько раз подпрыгнул.

   - Неплохо! Только все равно не пойму: зачем нам Гуллос?

   - Вопросы есть, - сказал Егор. - К нему, к горам... к той тетке, что ночью ко мне приходила.

   - Ты же языка не знаешь! Гарсиласа я тебе не дам. Да и сам не пойду.

   - Если люди думают одинаково, командир, им "язык" не обязателен...

   - Тебе не страшно оставаться одному?

   Он только засмеялся.

   И уже снизу, перед тем, как скрыться за валуном крикнул:

   - Не беспокойтесь обо мне. Как закончу, в Парамонга сам вернусь.

***

   Он вернулся через два долгих года.

   Высоким, крепким, загорелым.

   В толпе я бы его не узнала, но он приехал вместе с дядей Виталием, и нас фактически представили. Сперва они чинно сидели на кухне, пили с мамой чай и скупо рассказывали о том, что делается на другой стороне мира. А потом вернулся с работы папа. И пошли гулкие удары по спинам, крепкие рукопожатия, тычки и тискания, словом, все то, что позволяют себе мужчины по отношению друг к другу после долгой разлуки, в избытке дружеских чувств.

   Было странно видеть, как Егор со старшими держался на равных, а они посматривали на него снизу вверх.

   Когда первые восторги поутихли, дядя Виталий рассказал, что они с Егором нашли что-то очень важное в горах Перу. Какой-то подземный город. Папа не скрывал интереса, а Егор показывал фокусы наложением рук на разные поверхности.

   А потом он подошел ко мне. При всех. Без всякого смущения перед моими родителями. Подошел и сказал:

   - Я вернулся к тебе, Катюша. Примешь?

   А я только кивнула. И разревелась.

   Он прижимал меня к своей широкой груди, а я все плакала и думала, что совершенно не узнаю его. Что он вернулся чужим, холодным, каменным.

   Наши мальчики... Они уходят воевать, а если Господь их возвращает, то другими. И нужно время, чтобы разглядеть в этих, новых, гордых, сильных мужчинах прежних мальчишек - беззаботных и радостных. Говорят, для этого нужно много времени. Надеюсь, жизни на это хватит?

   Я буду ждать.

   И однажды он споет мне, как прежде. Как во времена, когда мы еще не были взрослыми... когда мы вместе слушали "Universe".

   __________________

   *Тексты ВСЕХ песен (на русском языке) к Slade отношения не имеют.

ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС

   Алекс въехал в порт затемно.

   Его судно приветливо сияло огнями, но в иллюминаторах кают-компании было уже темно. Тянуло сыростью, пахло морем. Где-то неподалеку глухо звякнула сцепка железнодорожного состава. Алекс отпустил такси, по привычке оценил осадку судна и бодро застучал каблуками по трапу.

   Вахтенный уважительно поздоровался и добавил:

   - Капитан Йенсен ждёт вас.

   - Спасибо, Роман, я позже зайду.

   - Грузовладелец на борту...

   Алекс замер, с шумом выдохнул и отвернулся от вахтенного. Вцепившись в поручень, он обратил лицо к ночной панораме порта, но ничего не видел. "Никаких сомнений! - напомнил он себе. - Решение принято. Я не отступлюсь"! Он оторвался от поручня, скользнул мимо вахтенного в коридор и уже через минуту стучался в каюту капитана.

   В первое мгновение Эрик Штурм воспринимался сплошным сгустком недовольства:

   - В условиях фрахта оговорено отсутствие посторонних.

   - На судне нет посторонних, - сухо ответил капитан. - Перед вами Александр Кофман, представитель судовладельца.

   Эрик хотел что-то добавить, но раздумал, сказал не значащее:

   - Приятно познакомиться.

   Алекс вцепился в протянутую руку и крепко её пожал.

   - Я восхищаюсь вами! - вырвалось у него.

   Эрик, не делая попытки освободиться, спокойно ответил:

   - А я обещаю, что буду вежливым, пока ваше общество не покажется навязчивым...

   Алекс покраснел; заметив, что всё ещё держит руку Эрика, отпустил её и смутился ещё больше.

   - У меня к вам предложение, - сказал Алекс и ужаснулся своей решительности.

   - Вот как?

   - Да, сэр, - Алекс вдруг почувствовал в своём голосе силу. - Как представитель судовладельца, я уполномочен вносить любые изменения в условия фрахта. Предлагаю сделку: вы оплатите фрахт ответами на все вопросы, которые я вам задам до момента, пока вы не покинете борт судна в порту выгрузки.

   Капитан Йенсен еле слышно застонал и вышел из-за стола. Эрик с удивлением смотрел на Алекса:

   - Вы шутите?