Читаем Бог одержимых полностью

   Вот только областной уровень - это даже не ступень к олимпийскому пьедесталу. Это что-то среднее между отсутствием настоящих мастеров: кто связку растянул, другой золото на чужбине рвёт во славу Родины, и амбициями местечковых царьков, которым до дрожи охота отрапортовать, что у них тоже свой чемпион имеется. Так Костик оказался в Москве.

   Здесь его поставили на место...

   Нет, нет, ничего обидного и унизительного - поставили на беговую дорожку и сказали: "Ну, давай"! Я сам это слышал! Костик, конечно, не блеснул. Но и не опозорился. Полковник мельком глянул на секундомер, заметно пожал плечами и отвёл в сторону.

   Разговор не был долгим.

   - У меня в команде восемнадцать душ будет, - сказал тренер. - Все заслуженные, с медалями, с московским гонором и пропиской. А ещё папы-мамы, понимаешь? В узде таких держать трудно. Для этого тебя позвал. Отзывы о тебе подходящие. Ты у меня будешь чернорабочим. Чтоб они на тебя смотрели, плакали от жалости и совестились тренировки пропускать. Короче, тренироваться так, чтоб сердце кровью обливалось. Чтоб, глядя на тебя, я о своих детях вспоминал, и ни разу не захотел увидеть их на твоём месте...

   Костик молчал: тренер ломился в открытые ворота.

   Костик любил Галю, знал, что пропал, и был согласен на любые условия, только бы не прогнали.

   Ровно неделя ему понадобилась, чтобы понять расклад и оценить свои шансы как нулевые: чемпионом ему не стать, спортивно-административная карьера не светит - папа-мама "не те". В столице без году неделя, и сколько он здесь продержится, не знает никто, даже тренер.

   Перед столичными спортсменами, с их загранпаспортами и адидасовской экипировкой от тапочек до шапочек, у него обнаружилось только одно преимущество: ниже падать было некуда...

   Первое время он и в самом деле чувствовал себя чернорабочим-пролетарием из коммунистического манифеста - ему нечего было терять. Но потом он сообразил, что даже это сравнение не в его пользу - у него не было цепей.

   Вроде бы ничего сложного: тренировки два раза в день, шесть дней в неделю. Никаких пропусков: простуд или хандры. Травма? И что?! "Приходи, дорогой, что-нибудь придумаем"... Приказы тренера исполнять без обсуждений: жилет с песком на плечи и вперёд. Килограммовые утяжелители на лодыжки и запястья рук, вперёд! Что такое? Ноги ещё не отошли после утренней тренировки? Да ты что, парень?! Пояс, крюк и к стометровому тросу, стремительно исчезающему в барабане электродвигателя на финише. "Для бодрости мослов". Хитрая и зловредная конструкция. ВПЕРЁД!!!

   Никаких жалоб, сомнений, поблажек.

   Праздники? Первое января и Первое мая: вместо двух тренировок - одна, вечерняя. Развлекайся, парень, чего там...

   Чернорабочий спорта.

   Полгода он до утра маялся непереносимой болью в растянутых, на грани обрыва, мышцах ног. Как их не пристраивай на койке - болят подлые; болят, будто стальными иглами фаршированные. Любое движение - провокация судороги. Ничего не помогало: ни горячие ванны, ни импортные таблетки. Массаж? Та ещё пытка... уж лучше жилетку с песком, вместе с утяжелителями, и трос не к поясу крепить, а сразу на шею намотать, и вперёд... волоком...

   Утром ноги - будто кожаные мешки с беспорядочно набросанными в них мышцами-булыжниками. Идёшь, а они там жерновами перекатываются. Многие видели его искажённое мукой лицо, когда он едва ли не полз к беговой дорожке, на которой ему сегодня предстояло ещё раз умереть. Как вчера, и позавчера...

   Он был согласен.

   Лишь бы видеть её хотя бы издали.

   Этого судьба ему не запретила.

   Утренняя тренировка всегда начиналась с разминочного бега в четыре километра. Спортсмены разбивались на группы и, перебрасываясь отрывистыми приветствиями, не спеша и не напрягаясь, делали свои десять кругов. Потом обязательные полчаса разминки-растяжки, а после - все расходились по секторам, чтобы продолжить тренировки по специализации.

   Константину пришлось привыкнуть к прозвищу Шкаф, за скованные движения и тяжёлую поступь. Он не роптал.

   Он пытался бежать вровень с Галиной и Андреем.

   Вот только мышцы ног, на каждом шагу простреливаемые раскалёнными спицами, не способствовали этому желанию. Суставы коленей и стоп, как ему казалось, скрипели так, что заглушали грохот газонокосилки в дни стрижки травы стадиона...

   Они всегда убегали. Не замечая его попыток нагнать и приблизиться.

   Но главная пытка начиналась позже, когда приходило время специализации. Тренер поставил его на гладкий бег в четыреста метров не потому что у Костика были какие-то особенные задатки. Ещё чего! Просто другие имели возможность отказаться.

   Что и сделали - отказались.

   Самый тяжёлый вид соревнований. Это тебе не сотка, где вдохнул, стартанул, вспорол шиповками дистанцию, затоптал ножищами дорожку, да на пятом выдохе через десять секунд и финишировал, не успев, как следует, испугаться.

   Это не благородные три километра, где кроме исключительных физических данных нужно выстроить стратегию забега, "завести" соперников, спровоцировать их на преждевременный спурт, да и самому не отстать, а как они выдохнутся, поднажать, накатить, и придти к финишу в первой тройке.