Читаем Бог никогда не моргает полностью

Однажды у меня закончился мой любимый шампунь «Аведа». Мы с мужем остановились у магазина товаров для ухода за волосами, но он еще не открылся. Было 10:30. В расписании говорилось, что магазин работает с одиннадцати. Я предложила вернуться через полчаса. Брюс улыбнулся. Для него это был вызов. Просто постучи и спроси, сказал он. Нет. Я не могла. «Написано же: закрыто», — повторила я. Я лучше уеду без шампуня, чем попрошу и получу отказ. На лице мужа появилась мерзкая ухмылочка, он вышел из машины и направился к двери. Брюс забарабанил в дверь и крикнул, что ему нужно только шампунь купить. Девушка покачала головой и сказала «нет». Муле вынул бумажник и показал ей. Продавщица подошла к двери. «Мы еще не открылись, поэтому я не могу принять оплату кредиткой», — сказала она. «Я заплачу наличными», — проорал мой благоверный через стекло. И вот он уже выходит из магазина с четырьмя бутылками шампуня.

Годами я наблюдала за тем, как он просит и пожинает выгоду, и наконец решилась серьезно высказаться. Мне нужна была прибавка. Однажды я помолилась, перебрала в уме все свои причины и пошла на обед с шефом. Я попросила, а он отказал мне. Но сначала унизил. Я извинилась, отревелась в туалете, привела себя в порядок, вернулась к столу и сменила тему. Несколько часов спустя, уже на работе, босс сказал, что подумает, можно ли что-нибудь сделать. Я получила небольшую прибавку

Шли годы. Я хотела настоящую прибавку. На работе я выкладывалась по полной. Неужели он не замечает? Я полагала, что нет. Мой преподаватель по журналистике учил нас никогда не предполагать. Он написал на доске: «Если ты предполагаешь, всех ослами выставляешь».

Я села и задумалась о том, чем заслужила прибавку. Распечатала добротный план, в котором акцентировала свой вклад в работу газеты, редакции и компании. Я начала свое электронное письмо с того, что обожаю эту должность, эту газету, этот город. Поблагодарила шефа за то, что он нанял меня. Подчеркнула, насколько важна моя работа, и указала на то, что я нахожусь у нижней границы зарплаты за такую ответственную должность. Потом описала свой вклад, приведя длинный список, каждый пункт которого выделялся жирной точкой. После этого перечня я попросила о «значительной, существенной прибавке».

Я ее получила. И не просто прибавку, а именно ту сумму, которую хотела, но шефу не называла. Струсила ли я, когда попросила в электронном письме, а не лицом к лицу? Возможно. Но я попросила — и получила.

Не попросишь — не получишь. Поэтому проси. Порой тебе будут говорить «да», порой «нет». Но если не попросишь, то ответ всегда будет «нет». Ответ, который ты сам уже дал себе.

Мы теряли Бэт. День за днем, сантиметр за сантиметром жизнь Бэт, казалось, затухает, как уголек, который все тускнеет и тускнеет, пока не погаснет.

Диабет убил обе ее родные почки и еще ту, которую пересадили четырнадцать лет назад. Диализ был ее единственной надеждой — три раза в неделю по четыре часа в день, и так до самой смерти или до новой пересадки. Бэт поставили в очередь, но она могла прождать орган от четырех до шести лет. Моя подруга столько не протянула бы.

Никто не говорил вслух, но все мы об этом думали и знали. Мы прочитали свои молитвы, но так трудно молиться об отчаянно необходимом даре жизни для подруги, когда знаешь, что это будет дар жизни, взятый у другого.

Никто не говорил, но все мы боялись, что это Рождсство может стать для нее последним. Девять лет под ряд мы праздновали Рождество вместе с Бэт и ее мужем Майклом. Но лучшим сочельником оказался тот. когда Бэт не могла сидеть с нами за одним столом.

Телефон зазвонил в одиннадцать часов вечера накануне сочельника. Звонок был поздний, и мы подумали, что нас ждут плохие новости.

Но это были самые лучшие новости. Кажется, для Бэт нашелся донор.

Кажется.

Не просто почка, но еще и поджелудочная железа. Поджелудочная — это значит, что у моей подруги больше не будет диабета. Новая железа будет вырабатывать инсулин, который организм Бэт (на тот момент ей было пятьдесят) не производил с десяти лет. С новой поджелудочной моей подруге не придется беспокоиться о потере зрения или ампутации конечностей, бояться умереть от этой болезни, как ее мать, волноваться, что не увидит, как растет пятилетняя дочка.

Ее муж не мог поверить в эту новость, пока женщина не начала собирать вещи в больницу. Пришлось даже Майкла ущипнуть, и притом сильно, чтобы доказать: это не сон. Потом он позвонил другу, весть передавалась из уст в уста, и мы начали молиться. «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но, пожалуйста, Боже, пусть все для меня сложится», — молилась Бэт.

Мы молились за нее. Бэт работает специалистом по жизни и здоровью ребенка в кливлендской детской больнице «Рэйнбоу». Она восемнадцать лет помогала детям не бояться докторов, шприцов и анализов. Мы молились за семью двадцатиоднолетней жертвы авто-мобильной аварии из Колумбуса, ведь эти люди были так милосердны, что в своей скорби уступили и разрешили взять органы, чтобы другой человек мог жить.