Читаем Бог как иллюзия полностью

Бог как иллюзия

Не может ли иррациональное религиозное чувство оказаться побочным продуктом иррациональных механизмов, которые естественный отбор встроил в наш мозг для того, чтобы мы могли влюбляться? Религиозная вера, безусловно, имеет определённое сходство с влюблённостью (и оба эти состояния по многим признакам сходны с наркотическим «кайфом»130). Несмотря на то что, по словам нейропсихолога Джона Смайтиса, два эти вида мании активизируют разные участки мозга, между ними наблюдается определённое сходство:

Одним из многочисленных проявлений религиозной веры является сильнейшая любовь, направленная на сверхъестественное существо, то есть бога, а также преклонение перед связанными с этим существом объектами. Человеческая жизнь во многом определяется эгоистичным поведением генов и механизмом подкрепления. Религия широко использует механизм положительного подкрепления: состояние тепла и комфорта, порождаемое чувством защищённости и любви в опасном мире, потеря страха смерти, надежда на помощь свыше в ответ на молитву и т. п. Подобным же образом романтическая любовь к другому человеку (обычно противоположного пола) вызывает сосредоточение чувств на этом индивидууме и служит источником подкрепления. Эти чувства пробуждаются также связанными с любимым человеком объектами: письмами, фотографиями и даже, в прошлом веке, его локонами. Чувство влюблённости сопровождается многими физиологическими проявлениями, например вздохами, способными загасить пожар.131

Я уже сравнивал в 1993 году влюблённость и религию, отметив, что поведение поражённого религией индивидуума «часто поразительно напоминает поведение, свойственное влюблённым. Влюблённость способна задействовать очень мощные механизмы разума, и неудивительно, что появились вирусы, паразитирующие на этих механизмах (под “вирусом” в данном контексте я имел в виду религию: моя статья называлась “Вирусы сознания”)». Откровенно оргазмическое видение святой Тересы Авильской слишком хорошо известно, чтобы пересказывать его ещё раз. Философ Энтони Кенни более серьёзно и без явной сексуальной символики трогательно описывает наслаждения, ожидающие сумевшего поверить в таинство пресуществления. Рассказав о своём рукоположении, после чего, став католическим священником, он мог служить мессу, Кенни с живостью вспоминает

… восторг первых месяцев после получения благодати читать мессу. Будучи по природе с утра ленивым и сонным, я раным-ранёшенько выскакивал тогда из постели, переполненный бодростью и восторгом при мысли об исключительном деянии, совершить которое дарует мне судьба…

Более всего меня очаровывал момент прикосновения к телу Христову, близость священника к Иисусу. После освящения я, как влюблённый в глаза невесте, зачарованно смотрел на облатку… Эти первые дни пребывания в сане запомнились мне абсолютным, трепетным счастьем; это было что-то драгоценное, но недолговечно-хрупкое, как романтическая любовь, которой суждено умереть в буднях неудачного брака.

Эквивалентом использования мотыльком небесного компаса в данном случае является на первый взгляд иррациональная, но на самом деле полезная способность влюбляться не более чем в одного индивидуума противоположного пола. Досадная ошибка — эквивалент сгорания на свечке — пылкая страсть к Яхве (или Деве Марии, или облатке, или Аллаху) и совершение диктуемых этой страстью поступков.

Перейти на страницу: