Читаем Бог как иллюзия полностью

Я не пытаюсь пропагандировать узконаучный тип мышления. Но любая честная попытка объяснить такие исключительно маловероятные вещи, как джунгли, коралловый риф или Вселенная, должна по меньшей мере предлагать вниманию «кран», но не «небесный крюк». Таким «краном» необязательно должен быть естественный отбор. Хотя, признаемся, лучшей альтернативы пока никто не предложил. Но могут существовать другие, ещё не открытые «краны». Может быть, инфляционное расширение, которое, по словам физиков, происходило в течение доли первой йоктосекунды существования Вселенной, окажется, при лучшем понимании, космологическим «краном», аналогичным биологическому «крану» Дарвина. Или искомый космологами «кран» окажется сродни дарвиновскому: модель Смолина либо что-то ей аналогичное. А может, это будет предсказываемая Мартином Ризом и другими мультивселенная плюс антропный принцип. В конце концов, «краном» может оказаться даже сверхчеловеческий творец, но в таком случае он не мог появиться «просто так» или всегда существовать. Если наша Вселенная — продукт замысла (чему я ни минуты не верю) и если, аргумента ради, Мыслитель умеет читать наши мысли и снабжать каждого мудрым советом, прощением и искуплением, то такой Мыслитель сам должен быть конечным продуктом кумулятивного подъёма «краном», вероятно аналогичным дарвиновскому и работающим в другой вселенной.

Последним средством защиты для моих кембриджских оппонентов стало нападение. Они заявили, что мои взгляды принадлежат XIX веку. Этот упрёк настолько нелеп, что я почти забыл его упомянуть. Однако, к сожалению, слышать его приходится нередко. Тем не менее согласимся, что заклеймить мнение как устаревшее не означает его опровергнуть. В XIX веке было немало блестящих идей, включая — не в последнюю очередь — и опасную идею Дарвина. В любом случае бросающему подобный упрёк господину не мешало бы вспомнить пословицу о соломинке в чужом глазу и бревне в своём, поскольку сам он (известный кембриджский геолог, безусловно достаточно овладевший фаустовской казуистикой, чтобы получить премию Темплтона) оправдывал собственные христианские убеждения тем, что он называл «историчностью» Нового Завета. Именно в XIX веке теологи, в особенности немецкие, подвергли, на основании доказательных методов изучения истории, вышеупомянутую «историчность» серьёзному сомнению. И присутствовавшие на кембриджской конференции теологи не преминули немедленно на это указать.

В любом случае ехидство по поводу «XIX века» не ново. Оно сродни насмешкам над «деревенским атеистом». А также высказыванию: «Что бы ты о нас ни думал, ха-ха-ха, мы и сами не верим в старика с длинной белой бородой, ха-ха-ха». Все эти три шутки имеют скрытый смысл, подобно тому как во время моего пребывания в 1960-х годах в Америке выражение «порядок и законность» прикрывало расизм полицейских в отношении чернокожего населения.117 Что же на самом деле означает фраза «Вы рассуждаете, как в XIX веке» в контексте религиозной дискуссии? Она означает следующее: «Вы так прямолинейны и недипломатичны, разве можно задавать такие откровенные, недвусмысленные и грубые вопросы, как “Верите ли вы в чудеса?” или “Верите ли вы, что Иисус родился в результате непорочного зачатия?”. Вы что, не знаете, что в приличном обществе таких вопросов не задают? Они вышли из моды в XIX веке». Но подумайте, почему невежливо в наше время задавать религиозным людям подобные вопросы? Потому что отвечать на них неудобно. Потому что положительный ответ ставит отвечающего в неловкое положение.

Вот мы и выяснили связь с XIX веком. В XIX веке образованные люди последний раз имели возможность заявить, не краснея, что они верят в такие чудеса, как непорочное зачатие. Нынче многие образованные христиане слишком преданы своей вере, чтобы отрицать непорочное зачатие и воскресение, но они тем не менее испытывают неловкость, потому что рациональное сознание говорит им, что это нелепо. Поэтому им неприятны расспросы, и когда кто-нибудь вроде меня требует от них прямого ответа, его начинают обвинять в том, что его идеи «взяты из XIX века». Ну разве это не смешно?

Конференция привела меня в бодрое рабочее настроение и укрепила уверенность в том, что аргумент «готового к полёту “Боинга-747”» является серьёзным доводом против существования бога, на который, несмотря на многочисленные просьбы, мне так и не удалось услышать от теологов убедительного ответа. Дэн Деннет справедливо называет его «неотразимым опровержением, не менее мощным сегодня, чем двести лет назад, когда в «Диалогах» Юма Филон громил с его помощью Клеанта. «Небесный крюк» в лучшем случае отодвигает решение проблемы, но Юм не знал ни одного «крана», поэтому ему пришлось сдаться».118 Такой «кран» появился с открытием Дарвина. Вот бы Юм обрадовался!

В данной главе приводятся центральные аргументы книги, и поэтому, опасаясь показаться назойливым, я всё же суммирую основные идеи в шести пунктах: