Читаем Бог как иллюзия полностью

Появившейся и взращённой в Среднем мире интуиции нелегко без специальной тренировки поверить даже заявлению Галилея о том, что, если исключить сопротивление воздуха, брошенные с башни пушечное ядро и пёрышко упадут на землю одновременно. Причина заключается в том, что в Среднем мире воздушное сопротивление присутствует повсеместно. Если бы мы эволюционировали в вакууме, мы бы не сомневались, что пёрышко и ядро упадут в одно и то же время. Мы — порождения Среднего мира и его обитатели, и это налагает ограничения на возможности нашего воображения. Если у нас нет особо выдающихся способностей или исключительно разностороннего образования, то Средний мир — это всё, что доступно нашему взгляду из узкого окошка паранджи.

В определённом смысле нам, животным, приходится выживать не только в Среднем мире, но и в микроскопическом мире атомов и электронов. Сама природа нервных импульсов, посредством которых на физическом уровне осуществляется мышление и воображение, неразрывно связана с микромиром. Но понимание законов микромира не помогло бы нашим диким предкам ни в одном из их занятий, ни в одном из принимаемых ими решений. Будь мы бактериями, постоянно сражающимися с тепловым движением молекул, всё обстояло бы по-другому. Но мы, жители Среднего мира, слишком неповоротливы и массивны, чтобы реагировать на броуновское движение. Вот ещё пример: на наше существование сильно влияет сила тяжести, а о поверхностном натяжении мы почти не задумываемся. Но для крошечного насекомого приоритеты меняются местами: поверхностное натяжение для него вовсе не является слабенькой и второстепенной силой.

В книге «Творение, или Жизнь и как её сделать» Стив Гранд довольно едко описывает нашу одержимость материей как таковой. Мы склонны полагать, что только твёрдые, «материальные» предметы существуют по-настоящему. Электромагнитные волны в вакууме кажутся нам какими-то «нереальными». В Викторианскую эпоху считали, что волны могут существовать только в материальной среде. А поскольку такой среды не знали, то её изобрели и назвали эфиром. Но «всамделишную» материю нам понимать проще только потому, что для наших предков, эволюционировавших в Среднем мире, представление о плотной материи было полезной для выживания моделью.

С другой стороны, даже для жителей Среднего мира очевидно, что водоворот или смерч — вещь не менее реальная, чем кусок камня, хотя материя, из которой состоит водоворот, постоянно меняется. Среди пустынных равнин Танзании, в тени Ол Доньо Ленгай — священного вулкана масаев, есть большая дюна из выпавшего во время извержения 1969 года пепла. Её форма определяется ветром, и, что замечательно, она движется. Такие дюны называют барханами. Вся дюна целиком ползёт по пустыне в западном направлении со скоростью около 17 метров в год. Сохраняя форму полумесяца, она скользит туда, куда нацелены её рога. Ветер задувает песчинки вверх по пологому склону, а затем они сваливаются с гребня внутрь полумесяца.

Но даже бархан больше похож на «вещь», чем волна. Нам только кажется, что волна движется по морю горизонтально; на самом же деле молекулы воды перемещаются в вертикальном направлении. Аналогично этому, несмотря на то, что звуковые волны движутся от одного собеседника к другому, молекулы воздуха этого не делают — иначе это был бы уже не звук, а ветер. Стив Гранд обращает внимание на то, что мы с вами на самом деле больше похожи на волны, чем на «вещи». Он приглашает читателя вспомнить