Читаем Бог как иллюзия полностью

В книге «Потеря веры в веру: от священника до атеиста» Дэн Баркер рассказывает о своём постепенном превращении из набожного священника-фундаменталиста и усердного странствующего проповедника в нынешнего убеждённого, уверенного в своих силах атеиста. Немаловажно, что, уже став атеистом, Баркер какое-то время продолжал под бременем социальных обязанностей выполнять функции христианского священника; да у него и не было никакой другой профессии. Нынче он знаком со множеством других, находящихся в аналогичной ситуации американских священников, держащих свои мысли в тайне и написавших об этом только ему после выхода в свет его книги. Опасаясь возможной реакции, они не решаются признаться в своём атеизме даже собственным семьям. Баркеру повезло больше. Его родители, испытав вначале глубокое, болезненное потрясение, согласились спокойно выслушать его доводы и со временем сами стали атеистами.

Независимо друг от друга мне написали два профессора одного американского университета: речь шла об их родителях. Один сообщал, что мать постоянно скорбит о его бессмертной душе. Другой писал о своём отце, сожалеющем, что сын вообще появился на свет, — настолько твёрдо он верит в ожидающие того в аду вечные муки. Оба эти человека — блестяще образованные, уверенные в своих профессиональных знаниях и убеждениях университетские профессора, — по-видимому, обогнали родителей не только в вопросах религии, но и вообще в умственном развитии. Но представьте на их месте менее интеллектуально закалённых людей, хуже подготовленных в плане образования и ведения дискуссий, чем упомянутые профессора или, скажем, Джулия Суини, — представьте, каково им отстаивать свою позицию перед лицом несгибаемых родственников. Могу поспорить, многим из пациентов Джилл Майтон пришлось через это пройти.

Почти в самом начале телефильма Джилл назвала такое религиозное воспитание формой психического насилия; возвращаясь к сказанному, я спросил: «Вы говорили о религиозном насилии. Что вы можете сказать по поводу насилия при внушении ребёнку веры в ад и травмы, получаемой в случае сексуального насилия? Можно ли сравнить причиняемый в этих случаях вред?» Она ответила: «Очень трудный вопрос… Думаю, что между ними существует немало сходства, потому что речь идёт о обмане доверия, о лишении ребёнка свободы чувствовать себя в мире нормально, легко и свободно… Это одна из форм унижения, в обоих случаях происходит подавление личности ребёнка».

В 1997 году, в самом начале выступления в рамках Оксфордских благотворительных лекций в пользу «Международной амнистии», мой коллега психолог Николас Хамфри, напомнив поговорку «Брань на вороту не виснет, слова — не дела», заявил, что это не всегда так, и в подтверждение своего мнения рассказал о гаитянах — приверженцах вуду, которые иногда умирают от психосоматических последствий ужаса, испытанного при известии о наведённой на них «порче».216 «Может быть, организации “Международная амнистия”, получательнице собранных во время этих лекций средств, стоит начать кампанию против вредоносных выступлений и публикаций?» — предложил он. И затем сам же ответил категорически отрицательно: «Свобода слова слишком драгоценна, чтобы хотя бы помыслить о возведении на её пути препятствий». Однако в дальнейшем, наперекор своим либеральным убеждениям, он предложил сделать одно важное исключение, а именно — заявил о необходимости цензуры, когда речь идёт о