Читаем Боевые потери полностью

– Значит так, братья, обо всём этом мы поговорим позже, когда выберемся отсюда, а то что мы можем сбежать, я не сомневаюсь.

– Что?

– Как?

– Спокойно. Слушайте…

Третий раз нас повели на допрос, должно быть, под утро. И когда эти палачи отдыхали-то сами? Непонятно. Хотя, судя по зрачкам того, кто меня пытал, у него не просто не все дома, он увлекался наркотическими стимуляторами. В этот раз в пыточную нас вёл всего один сонный бандеровец, совсем молодой, видно, его ветераны наградили повинностью вести нас на пытку из воспитательных соображений. Он злился, что ему не дали покемарить как следует, и отыгрывался на нас, тыча прикладом между лопаток, по затылкам, отвешивая пинки. Мы старались, не тормозили, чуть ли не бегом бежали к нашей боли, но не из-за его ударов, а скорее из предвкушения.

Нас привязали: меня к креслу, ребят к столам. Палачи загремели инструментами, стало неуютно, пробил озноб. Лучше смерть. Я знаю, были люди, которые терпели пытки неделями, – глыбы, а не люди, до них нам как до луны – тянуться можно – достать нельзя. Когда палачи, вооружившись щипцами и свёрлами, пошли на нас, прозвучал неестественно высокий крик:

– Стойте! Не надо этого, всё расскажу, спрашивайте, – это Саша не выдержал.

Палачи дружно заржали. И мой садист, и больной на голову мастер заплечных дел, занятый Димой, обернулись, чтобы посмотреть на Сашу, а тот широко распахнув глаза и открыв рот, смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого, и ждал их ответа. Второй раз мне здесь повезло, Саша своими криками отвлёк внимание палачей на себя, но главное – мой отвернулся. Мне одного мгновения хватило, я всё заранее продумал, права на ошибку у меня не было, второго такого шанса нам не выпадет.

В прошлый раз, когда меня из кресла вынимали, я сумел прихватить с собой скальпель – обычный медицинский острейший инструмент потрошения людей. Падая я засунул его себе за пояс, успел, а сейчас он колол мне запястье, прячась в рукаве. Когда демон обернулся, чтоб посмотреть на потекшего клятого москаля, я вынул скальпель, сжал его пальцами, изловчился, вывернув запястье, и полоснул по обечайке – полоснул раз, другой, коротко дёрнул – и одна рука свободна. Обечайку наручника на левой руке я полоснул с размахом, не рассчитал немного на радостях, вместе с пластиком порезал и себя.

Меня услышали, ну, то есть, не меня, а что-то мой демон уловил краем уха, какое-то шевеление, и пока два других, наклонясь к Диме, спрашивали: «А ты?», – он поворачивался (мне казалось, что поворачивается он как в замедленной съёмке) в сторону кресла. Закончить манёвр я ему не дал, сам не знаю откуда у меня взялась такая прыть – с большого страха, должно быть, – я в один прыжок преодолев три метра, вонзил скальпель демону под ухо и дёрнул вниз и наискосок, к кадыку. Палач ойкнул, схватился за шею и начал оседать, а я услышал, как Дима ответил на вопрос своих мучителей: «Да. Я тоже всё расскажу».

Я поломился в атаку, летел кабаном, но никаких тележек и столиков не сбивал – лишний шум мог меня выдать, привлечь внимание охраны. Меня выручила внезапность моего нападения. Ближайшего ко мне кровавого укроурода я, ударив два раза скальпелем по глазам ослепил, а когда его руки взлетели к лицу, полоснул по горлу – он закашлялся, захрипел, пошёл боком и угодил плечом в стеклянную дверь шкафа – раздался звон – плохо, надо спешить. Последнему извергу я стал наносить беспорядочные удары в область лица, а когда он заревел, повалил его, хотел ударить в горло, но скальпель из моих окровавленных, скользких рук выскользнул.

Здоровым оказался этот демон, он ворочался подо мной, силясь меня сбросить, подняться, и, не переставая, орал. И я как-то сразу перестал паниковать, разжал хватку и позволил ему перевернуться и встать на карачки, вот тогда я накрыл его сверху, сцепил ноги в замок на его талии, просунул предплечье под подбородок, другую руку наложил на его макушку и начал медленно наращивать давление на его горло. Я не спешил, а то бы силы меня оставили и всех бы нас убили – эта мысль про смерть мою и моих друзей – одна единственная билась острым пульсом надежды в моих висках.

Когда через минуту демон стал вялым, как член импотента, я разжал замок, подобрал скальпель и вскрыл ему горло, а потом вернулся к тому, что разбил шкаф, который копошился в стеклянных осколках, и добил и его. Моего же палача добивать не пришлось, он и без моей помощи отдал душу пеклу, козлина, свинья рогатая.