Читаем Боевое братство полностью

Дом перебрался на подоконник и уперся обеими руками в каменные откосы. Стена была крепкой, словно каркас бастиона, и достаточно толстой, чтобы Дом чувствовал себя устойчиво даже в больших не по размеру солдатских ботинках. Здания, примыкавшие к банку с двух сторон, частично обвалились и образовали подобие ступеней. Они спускались до самой земли. Если сюда кто-то забрался, то сойти ему не составило большого труда.

— Видишь что-нибудь? — крикнул Коул.

— Обычная картина. — Дом повертел головой. — Не самый лучший вид для открытки, чтобы послать домой, если только ты не живешь на еще большей помойке.

Пустынный и выжженный город внизу до сих пор напоминал поле сражения. Тонкие струйки дыма, поднимавшиеся к небу, указывали на далекие очаги мелких пожаров, не видимых Дому. Сохранились отчетливые границы между городским районом, стоящим на твердой скальной породе, — последним оплотом Коалиции — и окраинами, где более мягкая почва была изрыта туннелями Саранчи. Линия просматривалась между центром города, где здания образовывали практически монолитные кварталы, и полностью разрушенными предместьями. В этой пограничной полосе и обитали почти все бродяги, пользуясь любым шансом выжить в неохраняемой зоне.

Это их выбор. Не наш.

Не к такому виду привык Дом, долго наблюдавший за городом из пассажирского отсека вертолета "Королевский ворон". Оттуда город казался спокойным, неподвижным и обманчиво мирным; внизу он кружился в безумном танце разрозненных картинок. Дом ненадолго задумался. Даже спустя десять лет он пытался представить себе, где сейчас может быть Мария. А потом стал размышлять о том, как они начнут отстраивать Сэру… Эти образы оказались настолько сильными, что вытеснили из головы отчаянное желание пережить хотя бы несколько следующих часов.

— Дом, если ты станешь торчать там, кто-нибудь обязательно тебя подстрелит! — закричал Коул. — Давай реквизируем какую-нибудь машину и осмотрим окрестности.

Дому казалось, что снайпер все же где-то поблизости. По такой местности нелегко двигаться быстро. Приходится ползти, карабкаться, протискиваться в узкие щели и пригибаться к самой земле. Кроме того, здесь множество удобных укрытий. Кто бы это ни был, Дом считал, что он болтается где-нибудь неподалеку.

— Он вернется. — Дом постарался не думать, что его ожидает внизу. Он просто развернулся и спрыгнул, надеясь на прочные обломки стен и толстые подошвы ботинок, способные поглотить силу удара. Тем не менее толчок пробрал его до самых зубов. — У него здесь наблюдательный пост. Не знаю зачем, но…

Но новости, что передал Маркус, прогнали все размышления о загадочном снайпере.

— Поторапливайтесь, парни. Донесся слух, что проклятые черви вышли на поверхность в трех километрах отсюда. Есть сведения, что они движутся вдоль расселины бульвара Правителя. Мы можем попасть туда раньше, чем «Ворон» поднимется в воздух.

Голос Маркуса почти всегда звучал одинаково монотонно. Даже в тех случаях, когда ему надо было крикнуть, он просто поворачивал регулятор громкости. Редко кто мог отыскать в его словах намек на гнев или нетерпение, но Дом слишком хорошо знал, что все эмоции Маркус держит внутри. И уж тем более сейчас и голосе командира не было и следа радости.

— Сколько их? — спросил Дом.

— Дюжина.

— Похоже, их стало значительно меньше, — замени! Бэрд. Он говорил как опытный эксперт по Саранче, что было недалеко от истины. — Кажется, мы сделали их. Мы выбили из них все силы.

Дом, проходя мимо, вроде бы по-дружески ткнул его кулаком в грудь, но тотчас заметил:

— Ты хотел сказать, Маркус их сделал. Это ведь он запихнул светомассовую бомбу прямо им в глотку.

— Что ж, может быть, теперь Хоффман вернет ему все прежние награды…

— Кончай болтать. — Маркус повернулся и зашагал по направлению к бульвару Правителя. Большинство патрульных отрядов попусту ходили по городу; боеприпасов катастрофически не хватало. — Даже тех, что осталось, все еще может быть больше, чем нас. Построиться!

Дом гордился, что состоит в армии, как и его отец, как брат Карлос. В армии не теряешь мужества, не теряешь надежды. Стойкость, называл это свойство Карлос. Человек должен быть стойким и не ломаться при первой неудаче. Но после четырнадцати лет войны людей осталось всего несколько миллионов, и Дом был готов с радостью ухватиться за любой намек на окончание этого кошмара.

Нет, потом начнется другой кошмар. Придется почти с нуля возрождать цивилизацию. Но как надоело думать о том, что каждый твой день может оказаться последним!

Больше всего беспокоило Дома то, что с его смертью прекратятся поиски Марии.

— Я не отстану, — откликнулся он и быстро догнал Маркуса.

ОФИС РИЧАРДА ПРЕСКОТТА, ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА КОГ. ХАСИНТО

Полковник Виктор Хоффман пришел за пять минут до назначенной встречи и заскочил в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок.