Читаем Боец Демона-Императора полностью

Еще несколько минут мы тузились с переменным успехом, однако каждый раз давая «оппоненту» возможность освободиться из опасного захвата.

— Ну, довольно уже! — отмахнулась вдруг рослая дама из самых на вид роскошных. Я бросил взгляд на мага — тот махал рукой, мол, стоп.

Женщина отвернулась, слушая кого-то из офицеров, почтительно склонившегося к ее бархатному ушку, и пока она смотрела в сторону, мы оба предпочли убраться с глаз долой. Вдруг не вспомнит. Похвастаться великолепным знанием женской натуры я, пожалуй, не мог, но был достаточно опытным, чтобы увериться: нежные возвышенные барышни если и существуют, то лишь в литературных памятниках прошлого.

И здешние охреневшие от вседозволенности бабцы, подозреваю, смогут дать фору мужикам в жестокости и изобретательности. Наложницы правителей обычно как раз такие. Ну его на фиг — проверять.

Отступив за спины отвечающего за наше поведение офицера и мага, я присмотрелся, пытаясь понять причину легкого переполоха, отвлекшего, слава Богу, общее внимание от поединка. А, вот в чем дело! Прибыли наконец бойцы из другой группы, которые должны были здесь появиться одновременно с нами. Вон их ведут. Э-э… Бабы?

Я покосился на своего недавнего противника. Тот все не мог отдышаться и сосредоточенно тер локоть. Похоже, я ему здорово приложил. На мое удивление он лишь недоуменно приподнял бровь, мол, что тебе непонятно-то?

— Девицы? Конечно, девиц-гладиаторов хватает, — ответил он на прямой вопрос. — Поединки парень — девица пользуются спросом. И, между прочим, встретиться в бою с девицей — штука очень неприятная.

— Почему?

— Потому что дерутся обычно очень неплохо. Очень даже неплохо. И при прочих равных, даже если девка работает в той же технике, что и парень, в результате у нее получается нечто совершенно иное.

— Понял. — Я с сомнением окинул взглядом ближайшую ко мне девицу.

Цыпочка выглядела очень даже — невысокая, гибкая, быстроглазая, она мигом накрыла нашу группу взглядом, словно выбирала, с кем идти танцевать. Взгляд у нее был под стать личику — нежному, трогательному, так и тянет приобнять за плечи и защитить от всего на свете. Может, не очень и красивая девчонка, но какая же милая. Может ли такая уметь нормально биться?

На нее указали, подбирая первую пару, а против нее поставили бойца из местных, которого я знал, — он дрался отменно и был намного опытнее, чем я или мой новый приятель. Меня удивил напряженный взгляд этого бойца. С чем ему тут возиться? И в первые минуты, когда она взялась за своего противника с решительностью, стремительностью, легкостью и мастерством, которых от подобного существа едва ли было ожидать, решил не верить собственным глазам.

Однако буквально через несколько минут юная гладиаторша уверенно и легко полоснула бойца по горлу и ушла от его последней атаки воздушно, словно в танце. И обернулась к шатру, задрапированному прозрачным шелком, с мило приподнятой бровкой, мол, кого еще зарубить?

— Мать твою, — пробормотал я, начиная понимать, в чем подстава. С опытным противником эта малышка расправилась так быстро, что этому немыслимо было отыскать ни объяснений, ни истолкований.

Приподнявшаяся в подушках госпожа Миралей с интересом покрутила пальчиком, и против девчонки выставили еще одного парня. Тот был бледен, но решительно взялся за меч. Впрочем, эта решительность помогла ему мало — с ним девчонка расправилась быстрее, чем с предыдущим, и столь же непринужденно. Мечом она управлялась так красиво, что если б я не осознавал, сколь близко ко мне это воплощение неминуемой гибели, залюбовался бы.

— Так-так! — воскликнула императорская наложница, приподнявшись с подушек и сбросив с плеч великолепное верхнее одеяние. Под этой помесью халата и кимоно с совершенно необычными, ни на что не похожими рукавами у нее обнаружились самые обычные брюки и легкая светлая рубашка. — Ну-ка!

Меч ей протянул один из телохранителей.

— Все, ребятам конец, — едва слышно просвистел мой недавний противник.

— Что так? — уточнил я, машинально отшагнув назад.

— Она всех положит. Каждый раз это заканчивается грудой трупов.

— Она так хорошо дерется?

— Дерется сильно. Впрочем, ты увидишь. И молись, чтоб до нас с тобой не дошла очередь.

Я напрягся. Впрочем, не только я — ребята следили за развитием событий с напряженностью, и в какой-то момент все мы ощутили сродство. Все — опытные и новички, местные и чужаки — сейчас оказались едины в своем желании выжить, и друг другу не были в этом стремлении конкурентами. Усевшись прямо на траву в стороне от костров, куда не достигал свет и бдительные взгляды нашей охраны (охрана, окружавшая лагерек знатных дамочек, конечно, видела все, но пока я не пытался сделать ноги, не вмешивалась), я попытался оценить особенности мастерства императорской девицы.