– Я жил этими фотоальбомами, – говорил он слушателям. – Жил в прошлом, потому что у меня не было будущего. И тогда я сделал самое трудное. Перевернул страницу. Я смотрел на семью, за которую был в ответе. На дочек, сынишку, жену, которых должен был защитить. Но на следующей странице увидел кое-кого еще. – Он многозначительно посмотрел в зал. – Самого себя. Я и забыл, что тоже там есть. В этом фотоальбоме, в этой семье. Забыл, что и этого человека я когда-то любил. – Он повернул семейную фотографию на подставке сзади. Под ней оказался его увеличенный фотопортрет. – Это стало одним из тех переломных моментов, о которых все говорят. Когда возникает светлое чувство, которое хочется сохранить в душе навсегда, чтобы защитить себя от будущих бед.

В зале понимающе закивали.

– Но согласитесь, горе чем-то похоже на сборщика налогов. Появляется в самый трудный момент и забирает больше, чем можешь отдать. Если вас уже постигла утрата, вы поймете, о чем мы сегодня здесь говорим. А если горе вас еще не коснулось, боюсь, однажды это произойдет. В книгах пишут про пять стадий горя. Отрицание. Злость. Торг. Депрессия. Принятие. – Мур оглядел зал, покачал головой: – Книги врут. Стадия только одна. Уильям Шекспир говорил: «Весь мир – театр». А я добавлю, что весь мир – театр трагедий. Как же нам заново выучить роль? Как снова выйти на сцену? – Он посмотрел на собравшихся, будто и правда знал как. – Надеюсь, в следующий раз вы придете, чтобы узнать ответ. – Он спустился со сцены к аплодирующим стоя слушателям, провел ладонью по седой пряди и направился к выходу.

Неужели это все?

Слишком похоже на то, что я видел во время ночных дежурств. На дилера, дающего клиентам попробовать наркотик задешево, чтобы, когда они подсядут, взвинтить цену.

Мы с Наоми последовали за Фрэнком. Он уселся за большой стол, заваленный буклетами, флаерами и рекламными материалами. Люди за нами уже выстраивались в очередь за автографом.

Я подошел поближе к столу:

– Сильная речь!

Фрэнк задумался на мгновение, будто я сказал нечто, что не приходило ему в голову.

– Благодарю. Вы недавно понесли утрату?

– Да, не очень давно.

– Вы не успели к началу, – сказал он. – Ничего страшного, просто вряд ли у вас сложилось полное представление о том, что мы можем предложить. Возможно, вам обоим подошел бы один из наших четырехнедельных тренингов. – Фрэнк взглянул на растущую очередь. – На нем мы обсудим мою историю жизни, и у вас будет возможность поделиться своей. Также выступят опытные слушатели наших курсов.

– А какова ваша история? – спросил я.

– Думаю, она вам известна, детектив. – Мур подкрепил свои слова улыбкой. – Как видите, я, скорее всего, буду очень занят несколько часов, но можем встретиться сегодня позже. Буду крайне счастлив обсудить с вами мою историю.

– Простите, мы не хотели…

Он покачал головой:

– Мне льстит, что вы интересуетесь программой. И я говорил серьезно: думаю, вы оба извлекли бы из нее много пользы – многим полицейским она помогает.

– Позвольте полюбопытствовать, сколько стоит программа? – спросила Наоми.

– У нас разнообразные тарифы, для любого уровня дохода. Если нужна помощь, обязательно что-нибудь придумаем.

– Вам Кевин Блейк позвонил и предупредил, что мы придем?

– Кевин? Нет. Просто видно, что вы из полиции, миссис…

– Детектив-констебль Блэк, – улыбнулась Наоми.

Я глянул на растущую очередь:

– Можем прийти к вам сегодня вечером, домой или куда удобнее.

– Буду рад. – Мур встал и пожал руку мне одному. Потом дал мне свою визитку, и мы вышли из очереди.

7

– Думаешь, он правда поговорит с нами? – спросила Наоми уже в машине.

– Да он вроде не увиливал от разговора. Если у тебя дела, я без проблем съезжу к нему один. – Я знал, что играю с огнем, но, чтобы бросить это дело и исчезнуть из города, надо стряхнуть Наоми с хвоста.

– А ты бы такой вариант предпочел? – помолчав, уточнила она.

Я бы вообще предпочел расследовать это дело с Сатти. Суперинтендант Паррс всегда ясно высказывался о наших ролях в паре. Один устраивает неприятности – другой за них отдувается. А кто именно что делает, его не волновало. Но какую роль играет Наоми? Приятеля или предателя?

Любопытно, что Фрэнк Мур воспринял ее столь недружелюбно.

– Пожалуй, к этому делу лучше подбираться с разных сторон, – заметил я. – Какой смысл всюду ходить вместе?..

Наоми какое-то время молчала.

– А как тебе версия суперинтенданта? Что покушались на тебя?

– Что, прости?

Вид у Наоми был виноватый, будто она о чем-то проговорилась.

– Тогда на крыше, после убийства Вика, Паррс сказал, что мы должны проработать эту версию. С этой стороны мы к делу еще не подбирались…