Читаем Блудный брат полностью

— Ванная. — Через два шага я добавил: — Наша спальня. — Я показал на дверь по другую сторону: — Гардероб и рядом с ним комната Фила, откуда нам грозит самая большая опасность. — Сделав еще шаг, я показал на последнюю дверь. — Точнее говоря, отсюда, а здесь… — я толкнул дверь и продемонстрировал внутренность помещения, — моя комната, рабочая.

Не ожидая его реакции, я вошел первым. Меня не волновало, что он подумает, наверняка — что я надменный писака, которому кажется, что у каждого, кто посетит его дом, должно возникнуть непреодолимое желание осмотреть домашнюю святыню. Я подошел к столу, взял со стола зажигалку. Будда шагнул ближе.

— Чтоб мне сдохнуть! — пробормотал он. — Он на самом деле у тебя? Ты оставил его себе?

Я почувствовал, как у меня сильнее забилось сердце. Палец Будды указывал на массивный по сравнению с остальной периферией модуль памяти с зеленой надписью МАХ на лицевой панели. Пыль и помутневшее стекло уже не пропускали столько же света, сколько тридцать лет назад, и у непосвященного могли бы возникнуть трудности с расшифровкой названия фирмы, где отец купил эту память.

— Господи! Я же помню, как старик повторял: «Всякие айбиэмы, эпплы и касио пойдут ко всем чертям, а это было, есть и будет!» — сказал Будда. — Тогда все думали, что кто-то его в Европе нагрел, но память действительно работала отлично. — Он повернулся ко мне. — И сейчас работает?

— Безукоризненно, — с трудом выговорил я. — Хоть раз в жизни папаша купил что-то нормальное. — Я взял давно уже тлеющую сигарету и сильно затянулся.

Будда протянул руку и осторожно провел ладонью по корпусу модуля, затем посмотрел через плечо на меня.

— С возрастом начинаешь бережно относиться к подобным обрывкам воспоминаний, — тихо сказал он. — Я думал, никогда уже не увижу ничего из моего детства. Прежде чем я повзрослел настолько, чтобы понять, что для меня значит семья, не стало Ивонны, а тебя… Наверное, я тебя боялся. То есть — боялся нашего сегодняшнего разговора. Я просто представил себя на твоем месте: приходит какой-то совершенно незнакомый тип и пытается с тобой породниться… — Он пожал плечами.

— А помнишь, откуда отец привез этот модуль? — спросил я. Ответ я знал, и Будда, если действительно был сыном того же человека, должен был его знать. Другим отец говорил неправду.

— Нет, — сказал он. И это был правильный ответ. У меня был брат, старший брат. — Но ведь отец тоже не знал; он рассказывал, что сел в поезд с двумя бутылками виски, а когда проснулся, эта штука лежала у него в багаже, и случилось это где-то в Центральной Европе. А соседям и знакомым он говорил, что купил ее в филиале индийского концерна САДЖИ или что-то в этом роде… — Он повернулся ко мне и, судя по всему, увидел какую-то перемену в моем лице, поскольку издал странный звук, не то кашлянул, не то фыркнул, а может быть, просто хотел что-то сказать и в последний момент передумал. — Ты меня проверял…

— Естественно, — отчетливо произнес я. — А ты бы этого не сделал?

— Сделал бы, само собой. — Он еще раз погладил МАХ и поколебался, словно в замешательстве. — Можно? — показал он на сигареты. Я кивнул. Он не вполне уверенно поднес к сигарете зажигалку и, не отрывая от нее взгляда, немного подождал, затем глубоко затянулся. — Не буду тебя спрашивать, закончились ли проверки, поскольку в ответ все равно не поверю…

— Как хочешь, но у меня больше нет вопросов, ответы на которые бы меня убедили. Можем только выпить, но раз ты не пьешь…

— Я видел внизу какое-то вино, это бы меня устроило, — предложил он.

Мы сидели до тех пор, пока не проснулся Фил. Он познакомился с дядей и ушел в школу — ушел весьма неохотно. И тут же вернулся, показывая «порвавшийся» ремешок туфли. Я отобрал у него нож и снова отправил в школу. Будда прикончил вторую бутылку вина, а я — первую бутылку виски; мы почти закончили рассказывать друг другу свои биографии и уже засыпали сидя, когда вниз спустилась Пима с мокрыми волосами. Я хотел представить ей своего брата, но вспомнил, что они познакомились вчера. Она познакомилась с ним раньше меня.

По-братски помогая друг другу, мы взобрались по лестнице и свалились на кровати. Так закончился предыдущий день и вместе с ним день текущий. Последней моей мыслью было желание проснуться лишь на следующий…

Так оно и случилось. Я проснулся, услышав музыку «Битлз», что меня в немалой степени обрадовало. Комплект записей, подаренный Э. М. П., уже три месяца ласкал мои уши. Меня удивляло лишь одно — я тогда водил бритвой по щекам, и шорох щетины почти полностью заглушал вокал Леннона, — что кто-то в моем доме вдруг воспылал чувствами к старинным инструментам. В том момент я еще ни о чем не догадывался, и лишь когда я вышел из-под душа, до меня дошло, что музыка-то мне и в самом деле знакома, но слова??? Вспомнив, что Фил несколько раз расспрашивал меня о разных приставках к компу, которые я себе приобрел, я выскочил в коридор и услышал распеваемые во всю мощь молодых ливерпульских голосов идиотские слова: « t's been a hard d sc dr — ve…»