Читаем Блудные братья полностью

(И тут же припомнил: носовские лже-эхайны смеялись иначе… Если они не успели исправить этот просчет, их ждут неприятности.)

— Странно, что вы мне нравитесь, Кратов, — объявил геургут, и это прозвучало искренне. — Мы враги. Мы находимся в состоянии войны. А вы мне, драд-двегорш, симпатичны…

— Я не враг вам, — возразил Кратов. — И у вас нет причин меня ненавидеть. В этом может быть корень взаимной симпатии.

— Не увлекайтесь. Мгновение личной приязни не упразднит состояния войны… Я предупрежден о словесных уловках, на которые горазды этлауки. Известно, что этлауки могут уговорить кого угодно. Особенно такие, как вы, ксенологи. Одно из неформальных определений вашей профессии — специалист по уговорам.

— Вы прекрасно осведомлены о наших реалиях…

— А вы забыли, в чем состоит моя профессия. Так что тему взаимной симпатии мы тоже закрываем. — Юзванд, однако же, не удержался и вновь приподнял уголок рта в ухмылке.

— Что ж, не я выбираю содержание этого диалога, — Кратов задумчиво позвякал цепью. — Предлагайте вы. И нельзя ли снять эти оковы?

— Нельзя. Таковы уложения Департамента. — К эмо-фону Юзванда приметалась теплая краска сочувствия. — Допрашиваемый должен испытывать неудобства и переживать унижение…

— Кто вам сказал, что я испытываю неудобства?! — фыркнул Кратов. — Да будет вам ведомо, что в своем доме я каждую свободную минутку специально приковываю себя цепями к стене и провожу ночи напролет в висячем положении. Бывает еще, и вниз головой. А уж секс без цепей для нас, людей попросту немыслим!

— Я учту ваши странные пристрастия, — сказал эхайн. — И позабочусь, чтобы на ночь вам создали ваши излюбленные условия для полноценного отдыха.

— И уж ни в коей мере я не унижен, — продолжал Кратов, пропуская эти прозрачные угрозы мимо ушей. Кажется, он начинал различать, когда его оппонент шутит, а когда серьезен. — Унизить свободного человека цепями нельзя. Можно лишь принудительно обездвижить его тело, но дух всегда неизмеримо выше неумных и мелочных оскорблений! Учтите и это странное для вас и представляемого вами Департамента соображение.

«Наконец-то я начал изъясняться на уровне, доступном младшему геургуту отдела дознания, — мысленно отметил он. — Хотя это и не такая уж легкая задачка…»

— Нужно вам знать, — размеренно проговорил Юзванд, — что уложениями Департамента предусмотрены и меры физического воздействия к допрашиваемым, если они допускают бесчинство. И уж всецело эти меры поощряются, буде таковое бесчинство проявляется умышленно. Как в нашем в сами случае.

— Бросьте, младший геургут, — небрежно сказал Кратов. — Вы мелкий чин в административном учреждении, которое не жалуют даже в пределах Эхайнора. А за таковыми пределами о нем осведомленны лишь узкие специалисты. Между тем как я — персона пангалактического масштаба, и мой гражданский ранг неизмеримо выше любого воинского звания Светлой Руки.

— Вы принадлежите к царствующей фамилии Федерации?! — Юзванд старательно собрал низкий лоб в складки.

— Я — нет, — не стал кривить душой Кратов. — А вот женщина, которую вы имели несравненную наглость ограничить в свободе, принадлежит к богоизбранной элите. Я уже говорил. что само похищение столь высокопоставленной особы уже подвело Федерацию к трудному выбору. А уж коли станет известно о тех стесненных условиях, в каких она содержится!..

— Никаких стесненных условий нет, — прервал его Юзванд. — Вы пребываете в странном для вашего ранга заблуждении. Женщина, с которой вы прибыли, подвергается самому подобающему обращению. И я уже говорил, что эта тема закрыта! — вдруг рявкнул он. — Что же до вас, то меня не сочли необходимым проинформировать о вашем статусе. Ваш гражданский ранг не имеет никакого значения в Эхайноре. И то обстоятельство, что вы еще живы, объясняется лишь вашим поведением на космодроме.

— Должен признать, что я слабо помню подробности, — уклончиво сказал Кратов. — Мне вторично впрыснули какой-то дикарский наркотик, и я очнулся в этом гнусном узилище. Возможно, при этом я совершил нечто эпатирующее…