Читаем Блудные братья полностью

— Вы думаете, мне нужен этот рациоген? — продолжая Морлок. — Эта древняя, морально устаревшая конструкция с архаичными, вероятно — наполовину распавшимися нейронными связями и программами? Этот биоэлектронный монстр?! Мы никогда не называли его «рациоген» — этот термин придумали в Академии Человека. Мы называли его просто Прибор… Если бы у меня были силы, были живы Тун Лу и Строппиана, была бы жива наша школа… какой бы Прибор мы сейчас могли отковать! Галактика бы содрогнулась! Я не имею в виду, что представляемое вами химерическое сообщество вдруг затряслось бы в ужасе — мне нет до него никакого дела. Пошатнулись бы основы мироздания. Потому что впервые интеллектуальная мощь стала бы материальной силой. Впервые и на наших глазах возникли бы новые объективные законы природы, с которыми пришлось бы считаться прежним законам.

— Я не собираюсь предлагать вам этот рациоген.

— Тогда чего же вы от меня ждете?

— Я лишь хочу знать, способен ли он выполнить ту работу, для которой я намерен вытащить его из небытия.

— Прибор, юноша, способен выполнить любую работу, — высокомерно произнес Морлок. — Если ему потребуется материальное взаимодействие с окружающей средой — он подыщет себе эффекторы. Как вариант, это могут быть антропоиды кавказской расы… Полагаю, вы не пожелаете солить в нем капусту или понудить его решать транспортные задачи — что с позиций заключенного в нем потенциала одно и то же?

— Три человека, находясь в том самом рейсе, против своей воли стали носителями «длинного сообщения». Четвертым был навигатор Пазур, ваш единомышленник — если вам о чем-то говорит это имя.

— Не говорит.

— Он умер несколько лет назад, и та часть «длинного сообщения», что досталась ему, навеки утрачена. Так что речь идет лишь о троих, чье мозговое вещество перегружено чуждой и недоступной для обработки и анализа информацией. Очевидно, сообщение распределилось неравномерно. Что выразилось для его носителей в последствиях разной тяжести, от психического расстройства до почти полного отсутствия неприятных отклонений.

— Вещие сны? — отрывисто спросил Морлок. — Материализация образов из подсознания? Проскопия?

— Да, да…

— Вы — один из троих?

— Тот, кому досталось меньше всех.

— Так вы — тот самый молодой человек, которому выпало счастье общаться с Прибором. С моим Прибором…

Кратов едва удержался, чтобы не добавить: «И не только с вашим».

— Разве вам не нравится предвидеть ход событий? — с иронией полюбопытствовал Морлок.

— Иногда это меня забавляет! — оскалился Кратов.

— Должно быть, в тот момент вы были счастливы. Вы испытали реальное всемогущество, почти божественную власть над самим собой и окружающим миром. Не так ли?

— Я всего лишь ощущал себя машиной…

— Неправда, это не могло быть так!

— …и как машина я был счастлив.

— Но потом связь разорвалась, и ваш человеческий менталитет продиктовал вам негативные оценки пережитых ощущений.

— Да, мне не полюбилось быть машиной.

— Медиатор… тот, кто подключил вас к Прибору, допустил ошибку. Впрочем, скорее всего, он был недостачно компетентен. Монстр… Ему не следовало разрывать эту связь. Вы могли бы навсегда сохранить свою интеллектуальную мощь. Медиатор запустил не ту программу.

— Программу запускал я, а он лишь отдавал распоряжения.

— Там была сенсорная панель. Центральный сенсор, красный с белой точкой, инициация связи «Прибор-мозг». Вам следовало бы перед этим набрать код главной программы, ввести ключевое слово…

— Прошу вас, доктор Морлок!

— Вы все еще боитесь соблазнов, юноша, — захихикал тот. — И правильно боитесь. Потому что однажды вам может показаться, что лишь Прибор способен помочь в безвыходной ситуации. Хорошо, я промолчу. Это ключевое слово знали только двое! Тун Лу уже умер. А я — буду молчать. Хотя — я уже употреблял это слово в нашей беседе по меньшей мере дважды.

— Не дождетесь, я не стану лихорадочно просеивать все сказанное сквозь сито, чтобы выловить вашу наживку…

«Да нет, — прибавил Кратов мысленно, — конечно же, стану!»