— Ну, в прошлом году она была пышнокудрой брюнеткой восточного типа. А нынче это златовласая фея. — Ахонга помолчал. По его испятнаному дикарской татуировкой лицу блуждало выражение чистого блаженства. — Она имеет право быть кем угодно…

— А это кто?

— Дредноут-Джексон, вы его не знаете. Он работает со мной в охранном бизнесе. Тоже, изволите видеть, ревет, подлец! А ведь росту в нем добрых восемь футов и весу, как в упитанной горилле!..

— Вот этот, я вижу, не ревет.

— Меня тоже поразило его самообладание. Странный тип. Лицо необычное, глаза желтые, как у персидского кота… Но знаете, доктор Кратов, мне показалось, что внутренне он рыдает. Не глазами — всем существом. А глазами просто не умеет. Не научили… не то, что нас с вами. Увы, я не смог передать это его состояние своей жалкой рукой.

— Можно мне взять ваш блокнот?

— Зачем?! — изумился Ахонга.

— Хочу показать друзьям. Среди них есть истинные ценители.

Ахонга иронически сощурился:

— А не помогут ли они мне устроить персональную выставку в Академическом манеже?

7

Обычно благодушный и всем ласково улыбающийся, Понтефракт выглядел на сей раз крайне озабоченным. И его можно было понять.

— Все изменилось, — сказал он мрачно. — И мы уже не можем пребывать в прежнем расслабленном состоянии, уповая, что опасность рассосется сама собой.

— Не следует сгущать краски, — проговорил Грозоездник. — Но ни к чему и разбавлять их розовым. Еще ничего не случилось.

— Но может случиться в любой момент, — возразил Понтефракт. — И мы даже не знаем, что именно это будет!

Эрик Носов, притулившийся в своем излюбленном кресле в дальнем углу помещения, сделал порывистое движение, будто намереваясь что-то сказать, но сдержался.

— Это не может быть ошибкой или случайным совпадением? — спросил Агбайаби.

— Увы, нет, — вздохнул Понтефракт. — Наши специалисты проанализировали не только этот рисунок, но и все, что было в блокноте. Несмотря на специфику стиля и явное отсутствие серьезной техники, художник в других своих зарисовках весьма точно воспроизводит оригинал. С какой стати ему было фантазировать в одном-единственном случае из двадцати?

— Он просто не мог знать специфических деталей, — провещал из своего аквариума Блукхооп. — Как следует из разъяснений доктора Кратова, этот человек бесконечно далек от нашей с вами проблематики. И все же он ясно указал эти детали на своем рисунке.

— Надбровные дуги, — кивнул Понтефракт. — Форма переносицы. Ушные раковины. Разрез и цвет глаз. Еще с десяток более мелких композитных особенностей… Это эхайн.

— Это эхайн, — негромко повторил Носов.

— Эхайн на концерте Озмы, — сказал Кратов. — Зачем?

— Мне страшно даже строить предположения, — признался Понтефракт.

— Ладно, — сказал Носов, досадливо морщась. Все посмотрели на него. — Вам всем страшно, а мне нет?.. Предположение первое: эхайн прибыл в Тритою с рутинной разведмиссией. Цель оной состоит в осмотре на месте, подготовке углубленного и массированного внедрения эхайнской агентуры в жизненно важные элементы местной социальной инфраструктуры. С тем, чтобы получить о ней исчерпывающее представление и попытаться экстраполировать извлеченную информацию. Это даст Эхайнору приближенную оценку военного потенциала Федерации и ее дальнейших намерений, а также возможность разрушительного воздействия на упомянутые болевые точки в момент вторжения… Такой вариант мы давно предвидели и к нему вполне готовы. Скажу больше: мы основательно предполагаем, что этот план уже осуществляется, хотя менее всего ожидали, что эхайны объявятся на Эльдорадо во плоти. Однако это смело, нагло, вызывающе — то есть, вполне в духе Эхайнора. И в то же время столь осторожная и последовательная тактика для них нехарактерна. Кавалерийский наскок, атака с лету, бомбовые ковры, рассеиваемые с орбиты, — другое дело.

— Противно, — сказал Агбайаби. — Эдак придется на всех планетах Федерации установить контрольно-пропускные пункты.

— А заодно и попытаться проанализировать этнический состав всех новоприбывших за последние двадцать лет, криво усмехнулся Носов. — И применительно ко всем проверить действие закона сохранения маршрута.

— Что еще за закон? — удивился Понтефракт.

— Это наша… гм… внутренняя терминология. Внутрицеховая версия закона сохранения материи. Если объект куда-то прибыл, значит, откуда-то он несомненно убыл. Остается выяснить, откуда именно — с Земли, с Магии… или с Эхайнуолы.

— Так, — пасмурно сказал Кратов. — Как следует из ваших слов. Эрик, вы имеете и другие предположения.