Юзванд выпрыгнул первым и, едва утвердившись на взрытой копытами бронемехов дороге, открыл огонь по т'литту и его свите. Застигнутый врасплох Гтэрнегх упал сразу, телохранители же кинулись врассыпную. Бронемехи, циклопическими громадами нависшие над полем сражения, беспомощно вращали орудиями, не рискуя одним залпом покончить разом со всеми участниками перестрелки. В это время водитель, для вящей уверенности широко расставив ноги и не обращая внимания на выстрелы в его сторону, непрерывно садил из своего разрядника в уязвимый створ между вторым и третьим рядом передних пластин ближайшей к полосе насаждений машины. Подраненный бронемех грозно рычал двигателями и едва ли не подпрыгивал от ярости, но отчего-то никак не мог вышагнуть из зоны поражения…

Кратов, мертвой хваткой сцапав визжащую Озму за руку, выкатился через противоположную от бойни дверь. Пригибая головы, они кинулись под защиту деревьев. Несколько раз над ними, пугающе шевеля волосы, проносились шальные разряды. Спустя какое-то время послышался душераздирающий треск подминаемых бронированными брюхами стволов… стократно усиленные невнятные приказы остановиться…

Рассеянное частой сетью сплетенных крон светило внезапно разлилось во все небо, единым духом набрало невыносимой белой яркости и со страшным грохотом обрушилось на беглецов всеми своими триллионами триллионов тонн испепеляющего жара.

Интерлюдия. Земля

Кратову казалось, что он и глаз не успел сомкнуть, а уже рассвело. Он выглянул в окно, что выходило на задний дворик: из-за густых ветвей Рыбу — Кита не было видно, однако же он почуял хозяина и послал тому обычный мысленный привет. «И тебе доброе утро», — откликнулся Кратов, не особенно надеясь быть услышанным. Он накинул халат и двинулся было на веранду. Оттуда доносились голоса: один принадлежал маме, а другой был мужской и прекрасно знакомый… На цыпочках Кратов убрел в свою комнату, сменил халат на джинсы и безрукавку. Бросил мимолетный взгляд в зеркало — ему не хотелось выглядеть более усталым, чем на самом деле.

Элмер Элкана Татор, «Эл-квадрат», бывший инженер-навигатор миди-трампа, что тринадцать лет назад доставил четвертую миссию Дилайта-Элула на сумасшедшую планету Уэркаф. Индеец племени тускарора (громогласный Джед Торонуолу, помнится, в зависимости от расположения духа величивал его то гуроном, то ирокезом), звездоход, чистая душа, старый друг. Кратов, в ту пору по своему социальному статусу добровольный изгнанник, член Плоддерского Круга, как умел исполнял на этом корабле обязанности второго навигатора. От ксенологов ему, помнится, доставалось. Звездоходы подставляли ему свои плечи. С одной стороны было широкое, как посадочная полоса, плечо Джеда, с другой — по-кошачьи покатое, но тоже вполне падежное плечо Татора. В Галактике они встречались раза три-четыре, на Земле — никогда. Трудно было даже предполагать, что судьба забросит закоренелого эфирного бродягу Татора в монгольские степи.

Прошедшие годы не оставили своих следов на смуглом скуластом лице индейца. Разве что жесткие вороные волосы стали еще длиннее, да поубавилось детской наивности в глазах.

— У тебя все хорошо, Кон-стан-тин, — с удовлетворением сказал Татор, поднимаясь из-за стола навстречу Кратову — Я это вижу. Я этому рад.

— На твоем корабле открылась вакансия второго навигатора? — Тот, поднял обе руки сразу, сделал удивленное лицо.

— Я нашел себе хороших навигаторов. Очень хороших, Кон-стан-тин.

— Неужели Джед?!

Татор, улыбаясь знакомой своей печальной улыбкой, отрицательно покачал головой.

— Я потерял Джеда из виду лет пять назад. Боюсь, старый медведь завербовался в страйдеры и улизнул из этой Галактики… У меня — молодые звездоходы. Совсем такие же, как и я тогда, на Уэркаф.

— Не буду вам мешать, — сказала Ольга Олеговна. — У меня такое ощущение, что сегодня предстоит нелегкий денек…

— Ты нам не мешаешь, мама, — возразил Кратов. — Никто здесь не станет бить друг друга по плечу, восклицать «А помнишь?..» и восторженно сквернословить. Но, — он слегка нахмурился, — у меня тоже сложные предчувствия.

— И все же я пойду и займусь кухней, — промолвила Ольга Олеговна.

Татор проводил ее слегка затуманившимся взглядом.

— Никогда бы не подумал… — сказал он и осекся.

— Что у такого громилы и урода, как я, мать окажется довольно молодой и сногсшибательно красивой женщиной? — усмехнулся Кратов.

— Примерно так, — признался Татор. Лицо его потемнело, как всегда бывало в минуты сильного смущения.