— До чего гнусные подозрения, — раздраженно бросила она. — Какой вы все же несимпатичный человек. Сами же сказали, что из пистолета не стреляли.

— Из всех пистолетов когда-нибудь стреляют. И все пистолеты когда-нибудь заряжают. Но этот сейчас пуст.

— Ну, так… — Она нетерпеливо махнула рукой и снова понюхала перчатку.

— Извините меня за глупый домысел. Пошутил. Просто мистера Лавери не было дома, а вы осмотрела помещение. А поскольку вы хозяйка, у вас есть свой ключ. Верно?

— Мне не хотелось заходить без спросу, — сказала она, покусывая палец. — Наверное, и не надо было. Но я ведь имею право знать, все ли тут в порядке.

— Ну и узнали. А вы точно уверены, что его нет дома?

— В холодильник и под кровати я не заглядывала, — холодно ответила она. — Когда он не ответил на звонок, я покричала с лестницы. Потом спустилась вниз и еще раз крикнула там. Даже в спальню заглянула. — Она застенчиво опустила глаза и сжала рукой колено.

— Значит, та-ак, — протянул я.

— Да-да, именно так, — бодро подхватила она. — Как вы сказали, вас зовут?

— Вэнс, — сказал я. — Фило Вэнс.

— И на какую фирму вы работаете, мистер Вэнс?

— Сейчас я не работаю, — сказал я. — Жду, пока полицейскому управлению снова понадобится помощь.

Она вроде бы встревожилась:

— Но вы же сказали, что пришли получить деньги за машину.

— Это у меня левая работа, — сказал я. — Временная.

Она встала и твердо посмотрела на меня. Голос ее стал ледяным:

— В таком случае, прошу вас оставить дом.

— Если не возражаете, я его сначала осмотрю. Вдруг вы что-то упустили.

— Такой необходимости нет, мистер Вэнс, — заявила она. — Это мой дом. Прошу вас его немедленно покинуть.

— А если не покину, вы позовете на помощь? Садитесь, миссис Фолбрук. Я быстро. Этот пистолет вызывает подозрения.

— Я же сказала, что нашла его на лестнице, — сказала она сердито, — больше я ничего не знаю. Я… я вообще ничего в них не смыслю. За всю жизнь не сделала ни выстрела.

Она открыла большую синюю сумку, вынула платочек и приложила к носу.

— А с какой стати я должен верить вашим словам? — спросил я.

Она трогательно воздела в мою сторону левую руку, словно проштрафившаяся жена из мелодрамы, и воскликнула:

— Не надо было мне сюда заходить. Ужасная глупость! Мистер Лавери будет возмущен.

— Не надо было допускать, чтобы я увидел пустую обойму, — сказал я. — Тогда бы все обошлось.

Она топнула ногой. Для полноты образа только этого жеста и не хватало. Теперь сцена выглядела идеально.

— Гадкий, гадкий человек! — заверещала она. — Не смейте ко мне прикасаться! Ни на шаг не подходите. Какое право вы имеете меня оскорблять…

Миссис Фолбрук резко, словно перерезая натянутую резинку, оборвала монолог, опустила голову в этой своей лиловой шляпке и кинулась к выходу. Пробегая мимо меня, она, защищаясь, вытянула руку, хотя я стоял в стороне и не двигался с места. Потом распахнула дверь и выскочила на тропинку к улице. Дверь медленно закрылась, и до меня донеслись быстрые шаги.

Я провел ногтем по зубам, щелкнул себя по подбородку и прислушался. Тишина. Итак, шестизарядный пистолет с пустым патронником.

— Что-то здесь не так, — сказал я громко.

Дом казался подозрительно спокойным. Я прошел по персиковому ковру под свод к лестнице. Снова прислушался, пожал плечами и стал осторожно спускаться.

15

В нижнем холле я увидел две двери по краям и две посередине. Одна из средних оказалась дверью бельевого шкафа, другая была заперта. Я направился в дальний конец и заглянул в запасную спальню — жалюзи на окнах были плотно прикрыты, здесь уже давно не жили. В спальне на противоположной стороне холла была широкая кровать, светлая мебель, ковер цвета кофе с молоком, квадратное зеркало над туалетным столиком, и над ним — длинная лампа дневного света. В углу на столе со стеклянной столешницей стояла хрустальная собака и шкатулка с сигаретами, тоже хрустальная.

По туалетному столику была рассыпана пудра. На корзинке для мусора висело полотенце с мазком темно-красной помады. Две подушки в изголовье кровати еще хранили вмятины от голов, и из-под одной торчал кончик женского носового платочка. В ногах валялась абсолютно черная ночная рубашка. Резко пахло сандалом.

Интересно, что подумала обо всем этом миссис Фолбрук.

Я повернулся и посмотрел на себя в большое зеркало на двери гардероба. Дверь эта была белой, с хрустальной шарообразной ручкой. Я открыл ее носовым платком и заглянул. Внутри была фанеровка из кедра, приятно, по-дружески попахивало твидом и висело много мужской одежды. Но не только мужской.

Я обнаружил там женский костюм, черный с белым, где преобладал белый, на верхней полке увидел панаму с черно-белой крученой лентой, а внизу — черно-белые туфли. Были там и еще какие-то тряпки, но больше я не присматривался.

Я закрыл гардероб и покинул спальню, держа наготове платок для следующих ручек.