Джойс Кэрол Оутс

Блондинка. Том II

«МЭРИЛИН». 1953-1958

«Знаменитость»

…во время расширения круга… площадь вашего внимания увеличивается. Однако это может продолжаться лишь до того момента, пока вы способны удерживать мысленно очерченную линию круга. Лишь только намеченные границы начнут колебаться и таять, надо скорее суживать круг до пределов, доступных зрительному вниманию.

Новый, 1953 год стал годом чудес. Расскажи об этом Норме Джин прежде, она бы ни за что не поверила. Именно в этот год «Мэрилин Монро» стала звездой. Именно в этом году Норма Джин забеременела.

— Я так счастлива! Все мои мечты сбылись.

Все эти события захлестнули ее, подобно волнам прибоя на пляже в Санта-Монике, по которому она бегала еще ребенком. Волны и пляж — это помнилось так живо, словно было вчера. Но теперь она скоро, очень скоро, сама станет матерью, и душа ее наконец исцелится. И этот голос, метрономом звучащий у нее внутри, умолкнет раз и навсегда.

Где бы ты ни находилась, я буду там. Не успеешь ты добраться до места, а я уже буду там. Буду тебя ждать.

— Я не могу согласиться на эту роль. Мне очень жаль… Да, знаю, это из разряда «всего лишь раз в жизни». Как, впрочем, и все остальное в этой жизни.

Роль Лорелей Ли в музыкальной комедии Аниты Лус «Джентльмены предпочитают блондинок». Фильм по мотивам мюзикла, давно идущего на Бродвее. Студия перекупила на него права ради Мэрилин Монро, превратившейся после «Ниагары» в самую кассовую из ее актрис.

— И вот теперь ты отказываешься? — с недоумением и возмущением вопрошал агент. — Но, Мэрилин! Я просто не желаю тебе верить!

Мэрилин. Я не желаю тебе верить. Норма Джин ответила на эти ханжеские слова молчанием. Жаль, что сейчас она одна, ни Касса рядом, ни Эдди Дж., а то бы посмеялись вместе с ней. Она не ответила. Агент тараторил как заведенный. Он был человеком, знавшим ее только как Мэрилин. Он боялся и недолюбливал ее. Он не любил ее, как любил в свое время И. Э. Шинн. «Рин-Тин-Тин» — так называла за глаза Норма Джин этого шустрого, суетливого, лающего человечка. То был молодящийся старичок, жутко амбициозный и умный, но не интеллигентный. Рин-Тин-Тин рабски заискивал и унижался перед людьми, наделенными властью, ко всем же остальным — молодым женщинам, работавшим у него в офисе, к официантам, клеркам и таксистам — относился с начальственным снисхождением. Как могло случиться, что место грозного и мудрого И. Э. Шинна занял после его смерти Рин-Тин-Тин? Как я могу доверять ему? Он же меня не любит!

Теперь, когда Мэрилин Монро стала так называемой «знаменитостью», Норма Джин перестала доверять кому бы то ни было, особенно тем, кто знал ее прежде и не любил еще тогда. Еще Касс Чаплин предупреждал, что все они будут виться вокруг нее, как мухи. Касс сказал тогда:

— Знаешь, какая у моего отца любимая поговорка? «Стоит заработать миллионы долларов, и тут же обзаведешься миллионом друзей».

У Нормы Джин никогда не было миллионов долларов, но ее «слава» сама по себе являлась состоянием, и расходовать ее следовало с умом. «Слава» была огнем, распространявшимся с невероятной быстротой, и плохо поддавалась контролю. Даже студийные боссы были тут, по сути, бессильны. Но они, однако, не терялись, и принимали как должное, на свой, разумеется, счет. А уж эти бесчисленные букеты от поклонников! Приглашения на ленчи и обеды. На вечеринки в роскошных особняках в Беверли-Хиллз. И все равно они считают меня бродяжкой.

На вечеринке после премьеры «Ниагары» Норма Джин, определенно не являвшаяся Розой, однако выпившая несколько бокалов шампанского, говорила мистеру Зет с личиком летучей мыши, говорила насмешливым и низким голосом Розы:

— Помните тот день в сентябре 1947-го? Я была еще девочкой. Я так боялась! Мне даже еще не присвоили сценического имени. Вы пригласили меня к себе, посмотреть коллекцию птичьих чучел. Ваш так называемый «птичник»!.. Вы помните, что причинили мне тогда боль, мистер Зет? Помните, что из-за вас у меня пошла кровь? Помните, как я стояла на четвереньках, а, мистер Зет? Помните, как вы орали на меня, мистер Зет? Давно, много лет уже прошло. А потом разорвали со мной контракт. Вы это помните, мистер Зет?