Читаем Блокнот Бенто полностью

Наездник и двухколесная машина образуют единую систему, и ее устройство изнутри, ее способность к саморегуляции связаны с законами инерции в физике. Она продолжает двигаться и корректирует саму себя, пока поддерживается определенная кинетическая энергия; нечто подобное происходит при вращении. Однако в отличие от предмета, который, вращаясь, остается на том же месте, эта система следует за постоянно сдвигающейся непрерывной линией, напоминающей контур. Контур чего? Того, что протяженно. Тут требуется именно это слово.

Контуры того, что протяженно.

Акт рисования. По природе всякий заданный контур произволен и непостоянен, То, что находится по обе стороны от него, пытается его сместить, притягивая или отталкивая. То, что находится по одну сторону от контура, тычется языком в рот тому, что находится по другую сторону от него, И наоборот, Задача рисующего состоит в том, чтобы показать это, чтобы не только сделать видимыми на бумаге или поверхности рисунка отдельные, узнаваемые вещи, но еще и показать, что протяженное – одна и та же материя, А будучи одной и той же материей, она не дает покоя акту рисования. Если линии рисунка это беспокойство не передают, рисунок остается всего лишь плакатом.

Линии плаката однородны и правильны; линии рисунка лишены покоя и напряжены. Тот, кто делает плакат, повторяет ставший привычным жест. Тот, кто делает рисунок, одинок в бесконечно протяженном. Представь себе траекторию мотоцикла или его след, как будто это линия, нарисованная на земле. Наездник вместе со своим телом сосредоточен на том, чтобы придерживаться этой линии. Пускай мотоцикл следует за его взглядом, задача наездника – удержать на земле себя и его. Для того чтобы с этим справиться, он должен постоянно контролировать две вещи: 1) контакт между поверхностью земли и шинами пары вращающихся колес и 2) импульс сил, вступающих в действие, когда линия и мотоцикл меняют направление. Прямые линии обычно коротки, если только ты не едешь по трассе в одиночку. Держаться вертикально удается редко, Ты почти всегда кренишься под тем или иным углом и в зависимости от этого угла контролируешь действие возникающих сил.

1. Когда твой инструмент рисовальщика вступает в контакт с бумагой, ты оцениваешь, насколько хорошо бумага впитывает влагу, насколько она гладка, насколько упруга, насколько послушна или неподатлива, а после рисуешь в соответствии с этим, меняя давление, длину штрихов, количество туши, твердость угля, количество слюны и т. д, Похожим образом в качестве наездника ты наблюдаешь и оцениваешь поверхность дороги или колеи. Гравий, песок, влажность, опавшие листья, масло, белая краска разметки, грязь, лед – все эти вещи, каждая по-своему, заставляют шины скользить. На других поверхностях шины держатся. Соответственно этому принимаешь решение в какой момент произвести каждое из собственных действий: торможение, ускорение, поворачивание или замедление. Твои реакции таковы, словно ты босой ногой щупаешь колею шин на поверхности, по которой они движутся.

2. Меняя направление, вписываешься телом в поворот, и это помогает поворачивать. При этом в тот же момент ты уговариваешь переднее колесо смотреть в противоположном направлении, в сторону от поворота, Ты делаешь это не для того, чтобы ограничить или закончить поворот, но чтобы усилить толчок вперед, исходящий от заднего колеса, и выдержать линию, которую рисуешь, тугой и напряженной, чтобы не прекращалось давление – притяжение и отталкивание слева и справа, – идущее от того протяженного, по которому она движется, То, что находится по одну сторону от линии, которой ты придерживаешься, тычется языком в рот тому, что находится по другую сторону от нее.

Аксиома I. Все тела либо движутся, либо покоятся.

Аксиома II. Каждое тело движется то медленнее, то быстрее.

Лемма I. Тела взаимно различаются по отношению к движению или покою, быстроте или медленности, а не по отношению к субстанции.