Читаем Близнецы полностью

Андрей больше не расспрашивал гостя и, кажется, избегал детей. Только однажды, на второй день их кладбищенской жизни, когда Артем вернулся на Охтинское со здоровенным электрошоком, тремя дешевыми мобильниками и ворохом сим-карт, Андрей спросил:

— Ты что? В разбойники подался?

— Нет, — улыбнулся Артем.

— От кого ты прячешься?

— Сам не знаю. Мне, может, и прятаться не надо. А вот они, — он указал на носящихся меж надгробий детей, — в федеральном розыске. И бандиты их вроде ищут.

Андрей недоверчиво засмеялся.

Засмеялся, а потом сказал, — тогда зачем все это? Это не поможет ни от бандитов, ни от фобосов.

Артем и сам не знал, зачем. Он знал только, что Танатос выздоравливает и теперь может говорить, почти не испытывая боли. Знал, что не хочет, чтобы в этого мальчика стреляли еще. Что он в принципе против стрельбы как воспитательного метода. И потом… После знакомства с близнецами как-то легче и смелее ему стало дышать, и мир снова превратился из огромного пластикового офиса в бескрайнюю прекрасную землю, укутанную зеленой дымкой лесов и полей, украшенную хмурыми горами и огромными, страшными, но тоже красивыми по-своему городами, где жили люди — вечно усталые, измученные и скучающие, но со все еще теплящимся огоньком любви и смелости в душе: все еще верящие, любящие, сражающиеся кто за что. Он не хотел, чтобы это чувство — это видение мира — пропало.

И ему не нравился Андрей, вообще не нравилось их кладбищенское сиденье. Ему снились плохие сны — очень плохие. Утром он не мог вспомнить ни одного, но всякий раз просыпался с чувством только что произошедшей катастрофы. Он думал над тем, с чем сравнить это состояние и единственное, что ему пришло в голову, это чувства человека, просыпающегося с тяжелого перепоя и вдруг вспоминающего, что вчера совершил убийство.

И однажды проснувшись так, он, особо не задумываясь, нацепил куртку и поехал в центр. В одном из небольших оружейных магазинчиков купил электрошок — самый мощный из тех, на которые не требовалось разрешение. Он потратил почти все деньги, но на душе стало поспокойнее. С электрошоком в кармане — по уверению продавца, пробивавшем самую толстую куртку (главное, не касаться врага о время разряда) — он чувствовал себя увереннее, хоть, конечно, и понимал, как это чувство безосновательно и опасно.

На этом покупки не закончились. В трех разных салонах он приобрел три простенькие Ноки. Затем поехал на Гостиный двор. Поднявшись по эскалатору, вышел на Невский — сырой, просторный, заполоненный неоном и людьми — и, отыскав желтую стойку подключения к сотовой связи, двинулся к ней.

Как Артем и ожидал, продавец (рыжий мечтательный юноша с явными признаками недоедания в лице и фигуре) не стал отказываться от сделки, услышав о забытом паспорте. Ему платили по пятьдесят рублей за каждый заключенный договор и он не хотел их терять.

Пройдясь по ближайшим торговым центрам и съездив еще на Сенную и (в целях конспирации и от нечего делать) на Ладожскую, Артем приобрел еще пять симок на, соответственно: Алькова Александра Алексеевича, Буркина Бориса Борисовича, Ветлицкого Вениамина Валентиновича, Гайко Григория Геннадьевича и Дальского Данилы Дмитриевича.

Все имена Артем аккуратно записал на бумажку — чтобы потом можно было пополнить счет.

— Что дальше? — спрашивал он у Гипнос — Мы не можем вечно прятаться? Тем более, здесь.

— Дальше прятаться не придется, — уверенно ответил вместо девочки Танатос.

— Когда — дальше? Где тот конец света, который вы принесли?

— Он придет незаметно…

— «Как тать в нощи»?

— Да, — сказала Гипнос, — именно так. Какие-то мелочи меняются, как они меняются всегда, постоянно. Но это только будет казаться, что изменения обыденны и ничем не отличаются от прежних… — она почесала кончик носа и посмотрела на брата.

— Куча мелочей, — сказал Танатос, — всяких дуратских мелких чудес. Но когда они вдруг сложатся — мир окажется совсем другой.

— Лучше? — хмыкнул Артем.

— Наверное, нет. Ну, немного лучше, потому что моложе. Чище, что ли… Я вообще-то не знаю, — ожидаемо закончил он.

— Ладно, — сказал Артем и затушил окурок в сырой земле — они разговаривали на улице, в одном из многочисленных запущенных уголков старого кладбища, — наверное, рано об этом.

Он поднялся с поваленного ствола, на котором они сидели и отряхнул джинсы, — пошли.

А ночью — сумасшедшей от электричества и водки ночью — состоялся еще один разговор.

— Я посмотрел, — вдруг сказал Андрей, кивнув на ноутбук, — они и правда в розыске.

— А там не объяснено, зачем они нужны?

— Как бы пропали, — улыбнулся Андрей, — родители их ищут.

Артем долго давил окурок в банке из-под шпрот, служившей пепельницей.

— Ну да, — наконец сказал он, — логично.

— За них награда предложена, — сказал Андрей, внимательно глядя на Артема, — немаленькая.

Артему вдруг подумалось, что пьян здесь только он. Опьянение вдруг тяжело навалилось, застучало болью в груди, вдавило голову в плечи, пеленало глаза… А Андрей смотрел, склонив голову на бок.