Читаем Близнецoвoе Пламя (СИ) полностью

Рука Лариши проскользила вниз по древку. Мэл только изредка косила глаза на осуждённого, боясь увидеть, как копьё вонзается в его грудь.

— Они убьют его, Таяна?

— Нет.

Лариша подошла ближе к осуждённому и наставила наконечник ему на горло. Стражницы схватили мужчину за волосы и заставили смотреть ей в глаза.

— За оскорбление чести и осквернение священного дня приговариваю тебя, — она будто последний раз взвешивала все за и против, — к изгнанию в пустыню, — Лариша вещала нарочито громко, хотя в этом не было нужды. — Ты покидаешь город немедленно, и впредь не смеешь приближаться к честным жителям Садижи.

Мужчина невидящим взглядом смотрел на Верховную. Стражницы подняли его на ноги и поволокли прочь. Он упирался, извивался в их руках, как червь, поднимая пыль ногами.

— Постойте! Не надо! — он старался зацепиться за любой выступ. — Верховная, подождите!

Лариша повернулась к нему спиной и скорее зашагала прочь.

— Не изгоняйте меня! Пожалуйста, лучше убейте!

Постепенно мольбы превратились в неразборчивые крики и стенания, призраками гуляющие по коридорам.

— Как жестоко…

— Что? Выгонять их в пустыню? — Таяна глянула на Мэл, и взгляд её был холоден, как никогда. — Это мучительная смерть, но он её заслужил.

— Да нет же. Давать его родным надежду, что он может выжить.

Мэл никем не приходилась этому мужчине, но иногда размышляла не столько о нём, сколько о теоретических шансах остаться в живых при таком раскладе. «Хотя какой это имеет смысл, если тебе запрещено приближаться даже к своей семье» — подумала она и перевернулась на другой бок.

В Эр-Кале не было часового колокола и рано темнело, но Мэл чувствовала, что сейчас близится к полуночи. В последнее время она подолгу не могла заснуть: после неудачных медитаций голова болела, будто ты весь сеанс бился ей о закрытую дверь. При бессоннице херувимы советовали считать грифонов, рассекающих облака, но Мэл они отвлекали.

Цикличная мелодия калимбы, которую Хеяра играла во время медитаций, застряла у неё в голове. Мэл перевернулась на спину и расслабила мышцы. Выгнала мысли из головы, оставив только звуки. Она вроде бы и хотела попить воды, но руки были слишком тяжелыми; открыть глаза, но веки слиплись. Хотела что-то подумать — слишком лень.

Её сознание проваливалось в тёмные глубины.

Восковая дощечка отсвечивала, и от неё уже слепило глаза. Буквы, старательно переводимые с доски, были похожи на постепенно просыхающих пьяниц, вывалившихся из таберны: сначала они едва ли не ползли, собирая воедино кривые конечности, а справа шагали уже почти ровно.

— Хвостик должен быть длиннее… Не наклоняй эту букву так сильно, — учитель ходил между детьми и смотрел прописи.

С заданием было покончено и можно поглазеть на остальных, пока не подошла очередь. В другом ряду мальчик тоже отложил палочку, и достал из штанов деревянную фигурку. Солдатик на грифоне. Он положил церу другой половиной вверх. На дощечке нарисовал облака и башни, и всадник запорхал по ним, то поднимаясь, то приземляясь на воск, и опять взлетая. Учитель стоял через два места от него, надо было бы предупредить мальчика. Но вдруг влетит обоим?

Малыш самозабвенно играл, когда учитель встал сбоку и молча ждал, пока его заметят. Весь класс, затаив дыхание, следил, когда же ученик оторвётся от баловства. Преподаватель скрестил руки на груди и кашлянул. Мальчик дёрнулся и застыл с фигуркой в руке, лупая васильковыми глазёнками на висящего над ним учителя.

— Омниа, где твоё задание?

Мальчик отмер и одной рукой попытался перевернуть табличку.

— Сейчас, я всё сделал, — табличка складывалась и не хотела открываться.

— Твоя рука приклеилась к этой игрушке? Не могу понять, зачем ты её держишь.

Омниа посмотрел на свою руку, сжимающую фигурку, будто впервые её видит.

— Да, я сейчас уберу.

Он оттянул пояс штанишек, и собирался кинуть туда игрушку. Класс залился хохотом. Даже длинная борода учителя дёргалась от сдерживаемого смеха.

— Умоляю, просто поставь её на стол.

Омниа буркнул «Да» и приземлил солдатика на деревянную столешницу. Открыл церу и занавесился ото всех волосами, самыми длинными в классе. У маленьких херувимов головы были соломенные, как у Мэл, медовые, или по-младенчески белёсые, но его сияла чистым золотом. И сквозь водопад прядей было видно, как покраснело его лицо и даже уши.

Учитель сходил за платком, брезгливо взял им фигурку и забрал себе.

— Отдам только твоей няне после занятий.

О том, откуда Омниа её достал и чем занимался на уроке, он тоже обязательно расскажет.

У этой юбки были карманы. Мама сначала не понимала, зачем же дочке они так понадобились, но пару дней уговоров — и она сдалась. Прозвенел тонкий колокольчик.

— Извините, учитель, можно на следующий урок я пересяду на другое место? Табличка сильно отсвечивает.

Бородатый херувим огляделся: всё было занято.

— Ладно, поменяйся с кем-нибудь, — он вышел из помещения и началась перемена.