Читаем Близнецoвoе Пламя (СИ) полностью

Над облаками пыли торчали пики, гора за спиной была нашпигована болтами, со склона текли ручейки крови. Черные хвосты горцев развевались на горизонте. Её сёстры были прикованы к земле. Раненый лигр кидался по сторонам. Другой, свободный, бродил туда-сюда без возможности выбраться в засаду. Извозчик трясся, сжимая обеими руками походную лопатку. Одна бедуинка, один лигр, одна повозка. Их всех перебьют.

Их взгляды встретились. Мэл знала, что Эйша хотела сказать: это всё из-за тебя.

Боковым зрением херувимка видела, как выпрямилась дуга арбалета, как наконечник блеснул на солнце, как он летит в Эйшу…

Как и любой со слабым Источником, Мэл владела своей силой идеально. У неё никогда не было энергии на двадцать ударов, поэтому она научилась попадать с первого. А ещё она умела выбирать момент.

Свист, болт закрутило, он дважды стукнулся о землю. Эйша всполошилась, увернулась от камня, перезарядилась. Извозчик вскочил и спрятался за телегу. На его месте открылся метящий в Мэл арбалет. «Крылья, чтоб их!..» — она выдохнула сквозь зубы. Их свечение выдало её с потрохами.

Биение в груди ускорялось. Горец будто размышлял, стоит ли смерть херувимки потраченного заряда. «Если он ещё немного помедлит — я умру от разрыва сердца».

Крик. По склону что-то покатилось. «Ложись!» — горцы с лязгом попадали наземь. Догадка пришла к Мэл под хлопки крыльев.

На сером теле грифона ещё держалось седло. Уздечка, наверно, порвалась и слетела где-то по пути, перемётные сумы съехали набок. Он был по пузо в грязи и пыли, слегка отощавший, но целый и невредимый. Тепло поднималось откуда-то из сердца. В глубине души Мэл знала, что её Мышь вполовину не такой тупой, слепой и глухой, каким прикидывается.

Целившийся в неё арбалетчик вырвал оружие из укрепления и наставил на пернатую грудь. Эйша оттаяла от изумления и выпустила сразу две стрелы ему в спину. Руки горца расслабились, он сделал пару неуверенных шагов и повалился за горные пики.

Грифон самодовольно крикнул. Эхо в горах пришлось животному по душе, поэтому он крикнул ещё пару раз. Мэл смеялась сквозь слёзы.

Деревянные арбалеты исчезали один за другим — оказалось, они очень приятно хрустят у грифона в лапах. Жаль, игрушка недолговечная. Были и другие, лязгающие, как трещотки, которыми грифонов загоняли в стойло. Но если взять их поперёк туловища и перебросить через зазубрины — они некоторое время катились, издавая звуки и поблёскивая на солнце. Их было много, но вскоре и эти закончились.

Грифон ходил вдоль укрытия горцев, пригнув шею и размахивая хвостом с кисточкой.

— Мышь! — позвала Мэл. — Иди сюда, Мышь, ну иди же!

Он поднял орлиную голову, но вниз не спешил. Разбегался для взлёта пару раз, но не взлетал. Наконец, Мышь взмахнул крыльями и спланировал. Он стоял поодаль, пригнувшись к земле и только зыркая на Мэл жёлтыми глазами.

— Стыдно? Тебе сты-ы-ыдно, — херувимка протянула руку навстречу.

Грифон на полусогнутых лапах просеменил к ней и подсунул голову, укладывая её на грудь хозяйке.

— Какой же ты дурашка, — Мэл водила ладонью по мелким пёрышкам и чмокнула его в лоб.

Грифон мягко курлыкнул.

— Не думай, что теперь мы квиты, — Эйша прохаживалась между павшими горцами. — Прикидываешься мёртвым перед магом жизни?

Она перевернула джиё лицом вверх. Его волосы были цвета графита, а через щёку тянулся белый шрам. Он сузил и без того узкие глаза, тёмные, как оникс. В его взгляде не было страха. Он будто говорил: «я убил сотни таких, как ты».

— Итак, как вы узнали, что мы будем здесь?! — Эйша наставила саблю на его яремную ямку. — Отвечай!

Но горец лишь растянул на лице кривую улыбку — с минуты на минуту он умрёт. Воительница знала это: алая капля за алой каплей жизнь покидала его. Каменные оковы и плиты, отрезавшие участок перешейка, пали. Но другая часть отряда не спешила — кто знает, может, это последняя подлость горца.

— Сделай одолжение — убей меня быстро.

Эйша нахмурилась и втянула щёки. Убрала саблю и спешилась. Она опустилась на колено и прижала его шею там, где Таяна усыпляла Мэл. Горец закрыл глаза и больше не открывал.

***

— Хорошо, что мы подъезжаем к Эр-Кале на закате, — Таяна ехала сбоку от Мэл, — столица выглядит лучше всего в это время суток.

Мэл наблюдала за дорогой: за последние несколько часов они не проехали ни одного селения, хижины или хоть пасущегося верблюда.

— Совсем не похоже, что город уже близко.

— Да вот же он — на горизонте, — Таяна помогла Мэл приподнять корпус.

И правда: пустырь упирался в городскую стену, такую высокую и длинную, что издалека можно было принять Эр-Кале за столовую гору. Они остановились в стороне от тракта. Караванщик слез с верблюда и кропотливо раскладывал монеты, высунув кончик языка и двигая бусины счёт. Мэл в это время переложили на носилки.

— За ним надо глаз да глаз да оба уха, — одна из бедуинок протянула ей конец верёвки, накинутой на шею грифона, — на рынке могут умыкнуть.

Получив свои деньги, отряд двинулся к городу.