Читаем Близкие враги полностью

— Ты чужак по крови и по духу, ты недостоин оказываемых тебе почестей и не достоин стоять здесь, тебе не место среди истинных защитников Лакхаша... — Бородатый и лысый переводчик в своей белой тоге согнулся в угодливом поклоне более чем в тридцати метрах от чародея, но Олег все равно прекрасно слышал его шепот благодаря ветру, переносящему слова приставленного князем слуги. Использовал не самое простое волшебство тот благодаря массивному медному браслету на своей руке, и капитан «Тигрицы» никак не мог взять в толк, зачем какому-то артефактору делать столь специфическое изделие...Или при дворе князя часто возникали ситуации, когда два могущественных одаренных из разных стран кровь из носу должны друг с другом поговорить, но окружающим от места их беседы лучше держаться подальше, дабы под шальное заклинание не попасть? — Нет у меня выбора иного, кроме как бросить вызов тебе, использовав священное право на поединок...

— Дык, Олег, а с чего, стал быть, катавасия-то эдакая с дуэлью завертелося, а? — Толкнул чародея локтем в бок Святослав. — Мне итъ кажется, шо чей-то я туточки оно того...Не понимаю. А сие плохо и, ну, опасно быть могетъ!

— Положение князя Чатурведи не такое прочное, как ему бы хотелось, поскольку пусть он и богат, но личного могущества и солдат у него не сильно больше, чем у некоторых вассалов. А еще эти самые вассалы были бы очень даже не прочь пустить кровь соседям с юга, но мягко говоря, не горят желанием лезть в драку с англичанами, которых побаиваются. Плюс в битве за город Санджит сошелся в бою с какой-то местной венценосной знаменитостью, ныне уже покойной, и победил её едва-едва, теперь на довольно долгое время оказавшись не в лучшей форме. — Олег не взялся бы утверждать, что он стал экспертом в политических игрищах одного конкретного княжества на севере Индии, но некоторые основы понять все-таки сумел благодаря длительным расспросам приставленного переводчика, паре мистических озарений и небольшой консультации с одной из пассажирок, вроде бы лучше прочих представительниц бродячего гарема разбирающейся во внутренней кухне соседей и едва ли не навязывающей окружающим свои услуги. — Победный пир, на который меня приглашали, как раз должен был помимо всего прочего показать, что Чатурведи в бою пострадал не так уж серьезно и крепко держит бразды правления, оставясь все таким же бодрым, сильным и способным вышибить зубы любому усомнившемуся в его доблести...Но видимо демонстрация вышла недостаточно убедительной, раз ему бросили официальный вызов под предлогом того, что князь вообще-то сын иностранки, мусульманин и многие его доверенные лица славят не Аллаха, так Будду, а многие сильнейшие вассалы Чатурведи индуизма придерживаются и больше не хотят терпеть над собой иноверцев...

— Дык, мне казалося, шо в таких владениях, того-этого, махоньких да полунезависимых на верхушечке усе усем должны, ну, родственниками являться...Али клятвами и ентересами еконимическими нерушимыми повязанными быть! — Нахмурился Святослав, наблюдая за подвергнутым индийской версии официальной процедуры импичмента князем, который направил на осмелившегося бросить ему вызов вассала сжатую в руке булаву...И разразился долгой прочувственной речью, обличающей бунтаря в грехах мыслимых и немыслимых, реальных и выдуманных. Ну, или переводчик не мог толком подобрать русских аналогов использованным фразеологизмам, поскольку вряд ли намеревающийся взять власть над данной территорией индус в действительности занимался серийным сексуальным насилием над крокодилами и крокодилицами преклонного возраста.

— Видимо эти узы и клятвы оказались недостаточно прочными, чтобы не порваться, когда личные интересы оказались густо перемешаны с политикой, — пожал плечами Олег, разглядывая претендента на княжий трон. И, надо сказать, Вито Санджит Чатурведи Третий был похож на своего оппонента, словно родной брат. Оба индуса были крупными, слишком крупными, для того, чтобы являться нормальными людьми. У обоих были одинаковые черные глаза, одинаковые темные волосы и одинаковые короткие стрижки. Даже вареных раков они потихоньку стали напоминать в почти одной и той же мере. Обваренный магистр хоть и не сумел полностью исцелиться, но все-таки заметно улучшил свое состояние по сравнению со вчерашним днем, а его гневно раздувающий ноздри оппонент видимо испытывал немалый гнев под непрерывным потоком оскорблений, а потому натуральным образом закипал. Даже то ли дымок, то ли пар из щелей доспеха начинал потихоньку вырываться.