Проследив за направлением, в котором была вытянута рука толстяка, Олег мысленно полностью согласился с его оценкой ситуации, заодно в голос выругавшись. Шарообразное построение русского воздушного флота стало значительно ближе...И оно разваливалось на части, поскольку летучие корабли один за другим теряли управляемость и высоту, не выдержав непрерывного артиллерийского обстрела с разных сторон, к которому теперь присоединилась и разрушительная сила высшей магии. Сотканные из крайне подозрительного на вид черного дыма тенета возникали из ниоткуда, окутывая собой то одно, то другое судно, и всего лишь нескольких секунд их объятий хватало, дабы жертва с грацией падающего кирпича начинала стремительный спуск. Причем покинуть терпящие бедствие летательные аппараты толком никто не пытался! С парящих линкоров били лучи света и струи огня, которые выжигали темную хмарь, но на один корабль, который получалось отстоять, приходилось еще два, о которых позаботиться просто не успевали! За очень короткое время, понадобившееся Олегу и его подчиненным на выведение из строя трех вражеских летательных аппаратов, русский воздушный флот успел сократиться процентов на пятьдесят! Или даже больше, если считать те суда, которые выбились из общего строя и двигались кто куда, лишь бы подальше от своих товарищей по оружию, чье число стремительно сокращалось! И османы по беглецам не стреляли. Пока. Видимо, они рассчитывали сначала сломить сопротивление тех врагов, кто еще пытается огрызаться, а уже потом пуститься в погоню за улепетывающими летательными аппаратами с целью принудить их к сдаче или хотя бы относительно аккуратно вывести из строя, пользуясь своими преимуществами в численности, дальнобойности и быстроходности. Вероятность того, что у них все получится, оракул-самоучка оценивал процентов в девяносто пять — девяносто девять. А вот свои шансы на выживание он прикинуть прямо сейчас как-то затруднялся, но виделись они ему в лучшем случае призрачными...

Глава 5

О том, как герой готовится к запуску сердца, шевелит извилинами и намеревается ради выживания отсечь все лишнее.

Олег попытался нашарить взглядом «Тигрицу» среди избиваемого буквально со всех сторон русского флота...И не сумел это сделать. На секунду сознание чародея затопил ужас столь огромный, что где-то на периферии сознания мелькнула мысль о необходимости в ручном режиме запустить сердце, которое явно не билось мгновение или два...Но потом глаза волшебника зацепились за судно знакомых очертаний, выглядящее вполне себе целым. Возможно даже невредимым — рассмотреть подробности мешали мерцающие барьеры, явно выведенные на закритичный режим работы и меняющие ударные темпы износа оборудования на дополнительные проценты эффективности. Только вот находилось оно не в том месте шарообразного построения, где было раньше, и даже не в другой его части, а на значительном удалении от остальных летательных аппаратов. Двигался эрзац-крейсер в общем-то тем же курсом, что и остальные, однако стремительно набирал высоту, и сейчас до него союзникам по вертикали оказалось уже километра два, если не больше.

Мощный взрыв, случившийся этажом ниже, разметал в стороны громадный кусок палубы практически под самыми ногами Олега, а ударная волна и разлетающиеся во все стороны осколки попытались вторично за очень короткое время зашвырнуть чародея куда подальше. Но на сей раз устоять ему все-таки получилось, вернее воспарить, стабилизировав себя в пространстве относительно прежних кооридант благодаря работе левитационных артефактов. И даже полутораметровый огрызок доски с торчащими гвоздями, разбившийся в щепу о правую ногу боевого мага, его особо не поколебал. А вот Стефана внезапная детонация ракеты противокорабельного калибра отправила кувырком прямо за борт судна...Впрочем, секунды через три сибирский татарин вернулся обратно, разве только в еще более скверном настроении, чем раньше, отплевываясь во все стороны сразу и извергая громогласную ругань на русском, польском и китайском языках. Столь экстремальная акробатика оставила упакованного в доспехи экстра-класса истинного мага в основном невредимым, но в падении толстяк умудрился как следует проехаться лицом по чьим-то основательно распотрошенным останкам, и теперь его лицо благоухало отнюдь не розами, а у кариозных бактерий в полости рта мог появиться конкурент в виде кишечной палочки.