Читаем Близкие миры полностью

– Так бежим! – вскочил Давыдов со своей скамьи. – Незачем нам здесь оставаться. По дороге расскажешь.

– Мне отсюда нельзя уходить. И не уйду я далеко, ранен я. Лучше подержу эту позицию или до подхода ваших сил, или пока ты не вырвешься из ловушки.

– Зачем что-то держать? – спросил Давыдов. – Да и какая здесь позиция? Подвал не очень сухой. Давай уж в жилые комнаты, что ли, поднимемся…

– Здесь, именно в этой комнате, – расчетная и пристрелянная точка перехода проекций наших врагов в ваш мир. В нашей глобуле расположение этого дома соответствует расположению посольства Тихоокеанской империи. И здесь, на выходе, я смогу остановить любого глобулиста.

– Ну и я с тобой подежурю, – решился Давыдов, который мало что понял. – Только я не разобрал – ты костьми здесь лечь собрался? Или все-таки вернешься домой?

– Уничтожение оболочки не угрожает мне фатально, – непонятно ответил Иван, подбирая свое странное оружие и накручивая ручку.

«Сектант, – подумал Давыдов. – Фанатик. На рай надеется после смерти в бою». Но вслух высказываться не стал. Его ведь не просили.

Воздух в комнате замерцал, и в углу вдруг начал проявляться силуэт. Давыдов готов был дать голову на отсечение, что это – Шарп. Тот же рост, та же посадка головы. И тот же меч в руке. Кстати, клинков на полу уже не было. Они растаяли, как и их владельцы.

– Быстро собрались, – усмехнулся Кошкин, вскидывая «дрель». – Думали, я их сторожить не буду. Шалишь, брат!

С этими словами он выпустил в начинающую обретать материальность фигуру стальной диск. Вспышка, шипение, сильный порыв ветра, и привидение Шарпа исчезло.

– Энергии много привлекли, – опять не очень понятно молвил Кошкин. – Теперь, наверное, будут на соседнюю комнату оборудование настраивать. Или еще в какое секретное место. Поняли, что я здесь. Ну, часа два у них это займет. Ты к тому времени уйти успеешь.

– Не буду я уходить. Рассказывай, что за чертовщина здесь творится!

– Ладно, – вздохнул Кошкин, опять заряжая свое дисковое ружье. – Слушай.

– Начнем с того, что я – не человек, а проекция человека. Естественно, я ощущаю себя Кошкиным, вплоть до кончиков пальцев. И тебя я прекрасно вижу и слышу. Осязаю. Собственно, я и есть Кошкин. Но я нахожусь в специальном боксе, обвешан множеством датчиков, и когда я говорю с тобой, это делает за меня сгенерированная ипсилон-полями внешняя оболочка. Проекция Кошкина. Инструмент.

– Почти ясно, – пытаясь сосредоточиться, потер пальцами виски Николай. – Поэтому ты и не потеешь, и кровь у тебя не идет. Как же тебе тогда удается вывести из строя врагов? Они такие же проекции?

– Да, почти такие же. И любая проекция чувствует боль – это необходимо, чтобы не разрушить ненароком ипсилон-оболочку. Боль нужна человеку, чтобы не повредить себя, еще больше она нужна проекции. Пусть в несколько ослабленном, но все равно пропорционально ощутимом варианте. Третий закон Ньютона тоже никто не отменял. Сила действия равна силе противодействия. Если ты хочешь иметь возможность влиять на события, ты также должен быть подвергнут влияниям. Если хочешь видеть – можешь быть ослеплен. И так далее. Кроме того, как ты понимаешь, ипсилон-оболочка нестабильна. Достаточно серьезное повреждение выводит систему из состояния равновесия, энергия идет не на поддержание формы, а на разрушение волнового пакета. Поэтому, если меня серьезно проткнут мечом, я исчезну из этого мира.

– Нечестно как-то, – прокомментировал Давыдов. – Меня ты можешь задушить на самом деле, а сам отсиживаешься в бункере.

– Где ты видел справедливость? – спросил Иван. – Впрочем, и в виртуальном путешествии человека подстерегают разные опасности – подчас смертельные. Тебе о них знать не надо. В данный момент это никак тебе не пригодится.

Послушный Давыдов не возражал.

– Когда я ликвидировал всех этих бандитов, я уничтожил только их временные оболочки, ипсилон-проекции в данную глобулу. Поэтому не удивляйся, если увидишь их вновь.

Николай подумал немного и задал вопрос:

– А внешность оболочки изменять можно?

– Можно, – кивнул Кошкин. – Только тогда человек будет напоминать картинку из мультика. Жуткое, хочу тебе сказать, зрелище. Близко к настоящему только подлинное изображение, получаемое с проецируемого объекта с помощью объемных сканеров. Чтобы смоделировать постороннюю картинку, не хватает вычислительных мощностей и возможностей канала связи. Вдобавок обязательно возникают несоответствия.

– Ага, – протянул Давыдов.

– Моя проекция – легкая, – продолжал объяснять Иван. – Она потребляет меньше энергии, слабее, зато быстрее, чем проекции, которыми пользуются глобулисгы. У тех стоят механические усилители мышечной силы. К тому же им доступны большие мощности…

– Стоп, стоп, – взволнованно перебил Николай. – Еще раз – кто такие эти глобулисты? Как они связаны с глобулами? И вообще, кто на кого работает? Они – американцы, я это уже понял, да они и не скрывали. Ты говоришь, что русский. И работаешь на императора. Император кто – японец? Или Тоцкий? Хотя, как я понимаю, ты не можешь без оглядки рассуждать о таких вещах… Диктатура, все такое…