Читаем Блиц-концерт в Челси полностью

Судя по всему, Королевский госпиталь, как и во время войны 1914 года, представлял желанную цель для люфтваффе. Ночь за ночью бомбы сыпались и на само здание, и на территорию больницы – часть оставалась неразорвавшимися, а часть оказывалась снарядами замедленного действия. Пансионеры настаивали: Гитлер знает – заведение находится в ведении военного министерства и намеренно бомбит его. Очевидной причиной упорных атак на Королевский госпиталь было его местоположение – возле Темзы между двумя крупными мостами, однако старики предпочитали свою версию. Они всячески подчеркивали, что по-прежнему остаются солдатами и, само собой, являются мишенью для врага. К сожалению, пансионеры не принимали во внимание тот факт, что три бомбы, упавшие на главный корпус, убили и ранили ухаживающих за ними медсестер. В дальнейшем разбомбленный Королевский госпиталь приведут в порядок в поразительно короткое время. По всему Челси возвышались груды мусора и щебня, они росли по мере того, как рушились дома на улицах и площадях. Однако в Королевском госпитале руины быстро разбирали, прорехи в крышах латали, а каждый кирпич, камень и черепицу этого исторического и всеми любимого комплекса бережно сохраняли для будущей реставрации.

Когда случались особенно тяжелые ночные налеты, утром я частенько заглядывала к Сюзанне Фицджеральд и находила всю семью в огромной кухне, расположенной в цокольном этаже. Там всегда было тепло и уютно, поскольку кухня обогревалась большой старинной плитой. После бессонной ночи мы все чувствовали себя разбитыми и на следующий день ужасно мерзли. У Фицджеральдов мне предлагали кашу и чай – или кофе, не важно, любой напиток годился, лишь бы погорячее, – мы сидели на уютной кухне и обсуждали события минувшей ночи. Морис, который работал теперь сутками напролет – на нем лежала ответственность за благополучие пансионеров, – выглядел усталым: серое осунувшееся лицо и синяки под глазами, однако ничто не могло подорвать его бодрый дух и лишить чувства юмора. Морис и его напарник капитан Таунсенд были неутомимы!

Во время одного из налетов осколочно-фугасный снаряд повредил старое кладбище на Олд-Бромтон-роуд. Друзья позвонили нам и предложили прийти посмотреть, как выглядит Воскресение! Хотя мне показалось, что открывшаяся перед нами картина мало походила на сюжет кисти Стэнли Спенсера[58]. Зрелище было поистине ужасающим! В маленьком церковном дворике возле часовни Королевского госпиталя также были обнаружены древние захоронения, бесцеремонно поднятые на поверхность взрывом бомбы. Еще более кошмарный инцидент случился на Лоу-Слоан-стрит. В подвале полуразрушенного дома дежурные нашли несколько трупов. Они вызвали специальный фургон для перевозки тел. Однако добавили, что у покойников необычно «мирный» вид, нет специфических повреждений, характерных при гибели от снаряда. После медицинского осмотра выяснилось, что это забальзамированные трупы. В доме находилась контора гробовщика, а подвал он использовал для хранения тел, ожидавших транспортировки за границу для захоронения родственниками. Увы, по всей видимости, ждать им придется долго, поскольку в настоящий момент ни по морю, ни по воздуху попасть на континент было невозможно.

Октябрьские дни стояли солнечными и яркими, парк и лужайки возле Королевского госпиталя, расцвеченные осенними красками, были необычайно красивы, но ночи, полные тревоги и страха, не приносили желанного покоя. Люди проводили долгие часы в бомбоубежище, а утром оказывалось, что их ждут малоприятные сюрпризы. Например, как это произошло в ночь на 16 октября, когда на Челси упало семь бомб, которые повредили водопроводные трубы, в результате чего на Милманс-стрит и Ситон-стрит случилось настоящее наводнение. Несчастных жителей, выходящих из убежищ в предрассветный час, встречали полицейские и отряды гражданской обороны – их задачей было помочь всем эвакуироваться из затопленных домов в муниципальные приюты. Теперь для нас стали привычным зрелищем процессии, состоящие из сонных людей, напуганных и сбитых с толку, целыми семьями вышагивающих по улице ранним утром следом за дежурным. Они тащили в руках узлы, чемоданы, младенцев, домашних питомцев, кастрюли, сковородки и прочий скарб, без которого невозможно – во всяком случае, переселенцы так считали – обойтись на новом месте. Дежурные отрядов гражданской обороны, подвергавшиеся презрительным насмешкам в период «Странной войны», отныне стали едва ли не самыми желанными работниками социальных служб для попавших в беду лондонцев.