Читаем Блистающий глаз полностью

— А что с ним? Ты не можешь уничтожить его; он слишком хорошо себя защищает. Ты не можешь сейчас сбежать из Хаулитауна, и я уверяю тебя, что ты с Блюдогом никогда не расцелуешься в знак примирения. Все, что ты можешь, это выживать изо дня в день. Но что ещё тебе нужно?

Он пожал плечами, но почувствовал прикосновение необъяснимой надежды.

Они переехали в студию в предрассветный час. Это произошло беспрепятственно. Впереди двигался поисковик-разрушитель, сканируя тихие улицы быстро вращающимися антеннами. Кемрин замыкал шествие, сжимая осколочный пистолет, и озираясь во все стороны с бешено колотящимся сердцем.

В студии Лейла ахнула над оборудованием. — Какая красота, — сказала она, легко проведя рукой по главной консоли. — Намного лучше, чем то железо, с каким мне приходилось когда-либо работать.

— М-да? — Кемрин припомнил, что шлюхомузы использовали такое же оборудование, что и дрёмоделы, только выходной канал фантазий шёл непосредственно в разум клиента, а не на пластину рекордера. — Ну что же, — сказал он. — Я начинаю.

Но это не сработало. Независимо от того, что он начинал делать, его грёзы, в конечном счете, фокусировались на Лейле. Странные, бесформенные, противоречивые, проникнутые смутным эротизмом.

Посреди следующей ночи он проснулся, и увидел её подключенной к контрольному монитору, с закрытыми глазами впитывающей его последнюю попытку. Закончив просмотр, она посмотрела на него с любопытством и улыбнулась. — Шлюхомуза очень своеобразный талант, редкое умение.

— Я не обладаю им?

— Что я могу сказать? — Она изящно пожала плечом.

— Хочешь попробовать?

Ее улыбка засияла. — Правда?

— Почему нет? Я все равно в тупике.

Лейла лежала в сбруе сенсоров. Её тело расслаблено. Глаза невидяще полузакрыты и подёргиваются, как будто следуя за её внутренними переживаниями. Кемрин наблюдал за ней, проверяя сигнал, поступающий на пластину рекордера. Сигнал был чистым и сильным, и он начал задаваться вопросом: может, она в самом деле способна произвести годную для продажи дрёму?

— Я не буду делать порно, — сказала она чуть ранее, пока он стягивал на ней упряжь датчиков. — Я сделала его достаточно и, кажется, это длилось вечность.

— И что же тогда?

— Поверь мне, Кемрин. Многие люди захотят купить эту дрёму.

Потом она рассмеялась и потянула на себя усиливающий сигналы шлем.

Через некоторое время он подключился через контрольный монитор к её дрёме:

Блюдог склонился над худым голым человеком, который прикреплен за руки к старой бетонной стене. Ручьи крови стекают вниз по стене.

Здесь же Пионистый, сжимает какое-то оружие, из которого все ещё идёт дымок. Кемрин внезапно видит, что это строительный гвоздемёт, и он знает, что держит человека у стены.

Под ногами мужчины обломки дорогого синтезатора, его клавиатура разлетелась на блестящие кусочки. Кемрин понимает, что этот человек музыкант.

Блюдог говорит: — Должен платить, должен платить. Ты знаешь, это единственный путь. — Он вытаскивает антикварную бритву из кармана, открывает её и начинает пилить пальцы мужчины. По всей видимости, бритва тупая.

Вопли человека взмывают вверх, пока весь мир не заходится криком, и туман боли скрывает дрёму.

Здесь дрёма плавно перетекала от воспоминаний расширенной и усиленной памяти в полностью воображенный сегмент, но оставалась такой же мощной, насыщенной, с выдающейся интенсивностью резонанса со зрителем. Текстура была плотной и глубокой. Кемрин был поражён, устрашён и прикован происходящим. К счастью, точка зрения была отделена от действия дрёмы, как будто здесь находился невидимый наблюдатель.

Дрёма проясняется.

Жертва пыток превратилась в полусгнивший труп, злобно глядящий на Блюдога. Пальцы человека валяются в грязи у основания стены, раздутые и бледные.