Читаем Блеф полностью

— Ничего не изменилось, Хакс. Ты в том же положении, что и в прошлый раз, когда мы ходили к судье. Да, то, что ты пытался работать с Эйприл, свидетельствует о твоей добросовестности. Это показывает, что она отказывается сотрудничать, что она отказывается от любых путей решения проблемы. Но ты бывший заключенный, и Эйприл любит напоминать судье, что ты оказался там из-за тяжкого преступления.

— Это было много лет назад. С тех пор я чист. Никаких проблем. Никаких проблем с законом. Это должно чего-то стоить.

— Так и есть. — Эйден кивнул. — Безусловно, так и есть. И Саванна старше, а это значит, что судья примет во внимание ее желания. Похоже, она хочет жить с тобой.

Я кивнул.

— Она так и говорит.

— Но…

— Меня уже тошнит от этого слова, Эйден.

Он усмехнулся.

— Но у Саванны были неприятности. Судья это заметит и начнет задавать вопросы.

— Хорошо. Может быть, они действительно обратят внимание на то, что происходит в этом доме. — Мы могли бы выяснить, причинял ли Джулиан боль Саванне. И если Джулиан и Эйприл выставляли напоказ свои причуды перед лицом моей дочери, это должно было свидетельствовать в мою пользу, верно?

— Или, может быть, судья решит, что она мятежный подросток, который хочет жить со своим отцом-одиночкой, потому что он позволяет ей делать больше, чем она делает со своей матерью.

— Это чушь собачья… — я остановил себя. Дерьмо.

Саванне не потребуется много времени, чтобы понять — если она уже этого не сделала, — что я не умею говорить ей «нет». Я не только боялся оттолкнуть ее, но и не знал, что такое быть полноценным родителем. Черт, я не знал, как быть родителем, работающим полный рабочий день.

— Я в полной заднице, не так ли?

— Это рискованно. Но попробовать стоит.

Эйден говорил мне это годами. Жестокая честность.

— Что мне делать? — спросил я. — Я не хочу больше ждать и заставлять ее страдать. Но каждый раз, когда я так поступаю, это причиняет боль Саванне. — И мне.

— Самое большое отличие этого раза от предыдущего — это Саванна. Да, она создает проблемы и капризничает. Но она также достаточно взрослая, чтобы высказывать свои пожелания. Судья собирается поступить так, как лучше для ребенка. И часто самое лучшее — это то, чего хочет ребенок. Но…

— Ты меня просто убиваешь сегодня, Арчер.

Он усмехнулся.

— Это маленький город, Хакс. Люди говорят. Люди видят. А судьи — это люди. Выйди. Стань частью сообщества. Не ограничивайся чистым послужным списком на бумаге. Заставь людей поверить, что ты хороший парень.

— Я почти каждый день бываю в галерее в центре города.

Много лет назад Эйден поощрял меня стать частью сообщества, и галерея была настолько большим сообществом, насколько я мог вынести. Он должен гордиться тем, что я вообще открыл ее. Я мог бы просто продавать произведения искусства у себя дома.

— Я не об этом. Ты все еще не избавился от своей репутации городского отшельника. Я даже не живу здесь и знаю, что ты заставляешь людей нервничать.

Я не нравился людям Каламити. И они мне не нравились. Лучше было сохранять дистанцию, ради всеобщего блага.

— Ладно, — проворчал я.

— Жаль, что ты больше не женился. — Эйден усмехнулся. — Я не думаю, что у тебя есть жена, которая прячется в студии на заднем дворе.

— Что?

— Я шучу. Черт, Хакс. Ты белый как полотно.

— Я не хочу снова жениться.

Он поднял руку.

— Это была шутка. Я знаю, что Эйприл тебе изменяла. Я просто поддразнивал, потому что, если бы у тебя была милая, серьезная девушка, это имело бы большое значение. Правильно это или нет, но судья предпочтет, чтобы в твоем доме присутствовала женщина, а не шестнадцатилетняя девочка.

— Ну… я так не считаю. — У меня не было ни времени, ни желания заводить серьезные отношения. У меня не было ни времени, ни желания искать жену. От одного этого слова у меня по коже побежали мурашки.

— Опять же, это была шутка. — Эйден отмахнулся. — Мы сделаем все, что в наших силах.

— Это не так уж много, — пробормотал я. — Почему Эйприл просто не отдаст ее мне?

— Я не знаю. — Эйден покачал головой. Он знал об Эйприл достаточно, чтобы понимать, что ее тактика в отношении Саванны была эгоистичной. Все это было не для блага Саванны. — Некоторые люди мстительны.

— Разве я не был достаточно наказан?

Разве тюремного заключения было недостаточно? Разве многих лет вины было недостаточно? Разве недостаточно было упустить жизнь Саванны? Потому что она раздели меня догола. Эйприл отняла у меня все хорошее, что было в моей жизни. Мою свободу. Моего ребенка. Эта женщина разбила мне сердце.

Может, она и не любила меня, но, черт возьми, я любил ее. Я любил ее с тех пор, как мы были детьми. Пока я не понял, что любовь — это не что иное, как путь к ненависти.

— Мне жаль. — Эйден вздохнул. — Хотел бы я знать.

— А что, если я предложу ей денег?

— Нет.

— Я бы заплатил, Эйден. — Я бы отдал Эйприл все до последнего цента из миллионов, которые я отложил в банке, для нашей дочери.

— Ты заплатишь, и она высосет тебя досуха.

— Может, это того стоит.

— И когда Саванна узнает, она будет в отчаянии. — Эйден не ошибался.