В вертикальном положении – то же покачивание по квадрантам. Один глаз – на двери группового менеджера, приоткрытой на щелочку. Отметим, что слово «интересный» впервые появилось всего через два года после bore. 1768-й. Подчеркнем – через два года после. Как так? Он был в половине ряда от Дина; теперь поднял глаза человек на подушечке и тут же опустил. Изобретает само себя, да? И не только себя. Потом то, что Лейну Дину послышалось как «банан оплети». В конце ряда гостя уже не было. Дело с формами А/Б и распечаткой лежало, где лежало, но фотография сына Лейна оказалась лицом вниз. Он позволил себя поднять глаза и увидел, что время не прошло, опять.

<p>§ 34</p>

IRM, § 781(d), формула расчета альтернативного минимального налога (АМТ) для корпораций: (1) Налогооблагаемый доход до вычета NOL [162], плюс или минус (2) Все поправки АМТ за исключением поправки ACE [163], плюс (3) Налоговые преференции дает (4) Альтернативный минимальный налогооблагаемый доход (AMTI) до вычета NOL и/или поправки ACE, плюс или минус (5) поправка ACE, если есть, дает (6) AMTI до вычета NOL, если есть, минус (7) вычет NOL, если есть (потолок = 90 %), дает (8) AMTI, минус (9) Освобождения дает (10) База АМТ, умноженная на (11) 20 %-ая ставка АМТ дает (12) АМТ до применения льготы по иностранному налогу АМТ минус (13) льгота по иностранному налогу АМТ, если есть (потолок = 90 %, если не подлежит освобождениям 781(d) (13–16), в каком случае приложить записку 781-2432 и направить групповому менеджеру), дает (14) Предварительный альтернативный минимальный налог минус (15) Стандартные налоговые обязательства до применения льготы минус стандартная льгота по иностранному налогу дает (16) Альтернативный минимальный налог.

<p>§ 35</p>

У группового менеджера моей группы Аудитов и его жены есть младенец, которого я могу назвать только «лютым». У него лютое выражение лица, лютое поведение, его взгляд над бутылочкой или соской – лютый, устрашающий, агрессивный. Ни разу не слышал, чтобы он плакал. Когда он кушает или спит, его бледное личико краснеет, отчего он кажется еще лютее. В те рабочие дни, когда групповой менеджер приносил его в окружное подразделение с собой, в нейлоновом устройстве на спине, младенец словно катился на нем, как махаут на слоне. Висел, так и излучая власть. Его спина прилегала непосредственно к спине группового менеджера, большая голова лежала у шеи отца и пригибала голову мистера Маншардта в позе классического угнетения. Они складывали зверя с двумя лицами, где одно – спокойное, пресное и взрослое, а второе – несформировавшееся, но все же неоспоримо лютое. Младенец в своем устройстве никогда не дергался и не возился. Его взгляд на всех нас в коридоре, собравшихся в ожидании лифта, был ровным, неморгающим и, казалось, почему-то чуть ли не обвиняющим.

Лицо младенца, как его испытывал я, – в основном глаза и нижняя губа, нос – не больше чем щипок, лоб – молочный и округлый, завиток рыжих волос – тонкий, ни бровей, ни ресниц, ни, на мой взгляд, даже век. Ни разу не видел, чтобы он моргал. Все черты лица – только в намеках. Лица примерно столько же, сколько у кита. Мне оно совсем не нравилось.

В лифте мое традиционное место – часто в середине, сразу за мистером Маншардтом, и по утрам, когда младенец висит на нем, глядя назад, а я таращусь в большие, строгие, свирепо-голубые глаза без ресниц, эти поездки, могу лишь сказать, получаются не самые приятные и часто портят настроение и концентрацию на большую часть дальнейшего рабочего периода.