Каск обдумывал преимущества работы посыльным, если работа инспектором окажется слишком опасной в плане частоты приступов и трудности выхода из конторы. Посыльные, похоже, находились в более-менее постоянном движении, а постоянное движение – это постоянная возможность заныкаться в уборную, проверить ситуацию с потом, стереть его со лба. С другой стороны, наверное, это означает серьезное снижение зарплаты. Тихое бульканье, которое Каск слышал позади себя через пятиминутные интервалы, издавал автоматический спрей для глаз в очках Тони Уэр.

– Вы познакомитесь со своим посыльным на ориентации вашей группы и команды.

– Другие общие примеры: кто в основном работает с наличными?

– У кого необычно высокие вычеты по благотворительности в сравнении со средним уровнем дохода?

– Кто разводится? По причинам, в которые углубятся уже в вашей группе, если для нее это важный критерий, аудиту разводящихся свойственно генерировать необычно высокую чистую прибыль.

– Отчасти из-за ликвидации активов, отчасти из-за того, что судебные процедуры часто сами по себе создают ревизируемую ситуацию без того, чтобы нам пришлось тратить время и деньги и раскрывать какие-нибудь тайные источники доходов.

– У кого необычно высокие списания по амортизации, которые должны распределяться на несколько лет? Больше 40 процентов случаев ускоренной амортизации в 1040-х незаконны или как минимум служат основанием для аудита.

– Это все просто мелкие случайные примеры критериев.

– Все применить не получится – не будете успевать рассматривать дела.

– Отдельные команды инспектируют каждое дело в контексте деклараций двух последних лет. Это называется интервальными проверками. Суть в том, чтобы искать большие падения дохода или взлеты вычетов.

– Важную роль играет интуиция. Вы заметите, если что-то не так. Вы обоснуете, зачем тратите на дело много времени.

– В этом главное преимущество живых инспекторов. Интуиция, креативность.

– Есть люди с особым чутьем на крысу.

– Прибыль некоторых великих инспекторов не объяснишь одной только догадкой, и кое-кто из них работает на нашем Посту…

– Крысу, которую стоит догнать.

<p>§ 28</p>

10. Законы персонала Налоговой службы

Все инспекторы GS-9 хотят быть инспекторами GS-11. Все инспекторы GS-11 хотят быть аудиторами. Все Сборы хотят в ОУР. Все аудиторы хотят в Претензии или супервайзеры. Все супервайзеры хотят быть групповыми менеджерами. Все оуровцы хотят быть кем угодно, лишь бы без стационарной наружки. Некоторые из Претензий хотят быть групповыми менеджерами. Все групповые менеджеры хотят быть заместителями директоров округа или мечтают снова стать инспекторами – сидеть в одиночестве за столом, где тебя никто не дергает. Все заместители директоров округа хотят быть директорами округа – а кто говорит, что не хочет, хочет больше всех. Некоторые директоры округа хотят быть ДРИЦами, или ДРСЦ, или региональными комиссарами, но это все политические назначенцы и лучшее, что остается директору округа, – добиться у себя в о́круге хорошей результативности и надеяться, что кто-то заметит. Результативность – это соотношение собранных налогов к затратам округа. Чистая прибыль округа. У Службы очень простой кодекс, как говорят ЗДО, кружа вокруг ДО, строя планы: труд или капут; собери или умри; прибыль или убыль. Нет прибыли – значит, убыль в захолустье, почти всегда.

<p>§ 29</p>

– У меня только одна нормальная история про говно. Но она скучная.

– Почему говно?

– Что такого есть в говне? Оно отвратительно, но притягательно.

– Меня вот не притягивает, сразу говорю.

– Это как смотреть на автокатастрофу, невозможно оторваться.

– У моей учительницы в четвертом классе не было ресниц. Миссис Как-то там.

– Как бы, мне тоже скучно, но с чего вдруг говно?

– Мое самое первое воспоминание о говне – собачье. Помните, какую важность и угрозу представляло в детстве собачье говно? Оно будто было везде. Только выйдешь играть на улицу, кто-нибудь в него обязательно влезет, и сразу: «Так, кто влез?» Все проверяли ботинки – и обязательно у кого-то да было.

– Прямо в подошве. В протекторе.

– Невозможно выскрести.

– Свежее всегда было мокрое, желтое и гадкое, самое гадкое. Зато старое глубже проникало в подошву. Приходилось ставить ботинки, пока оно не высохнет, и потом вычищать протектор палочкой или старым ржавым ножиком из гаража.

– Который час?

– Что мы тут должны рассмотреть? Вдруг кто-нибудь просто пройдет мимо.

– Но оно никак не отчищалось до конца. Скребешь и скребешь. Приходилось подставлять под кран, смачивать и выскребывать остальное.

– В гараже всегда лежали старые ножи для масла, банки из-под кофе с винтами, гвоздями и мелкими металлическими прибамбасами, про которые никто даже не знает, для чего они.

– И кто бы ни наступил, его обязательно находили, зато потом этот человек наделялся некой страшной силой.

– Никто не хотел даже приближаться к нему, пока он не отчистит.

– Мгновенно осаленный. Во́да.