Читаем Блаженная (СИ) полностью

Борис Павлович их почти не останавливал, только мизансцены поправлял. Режиссер он был что надо. Знал, когда пошутить, когда прикрикнуть. Умел вытащить из артиста настоящее. Не то что у Альберта, где приходила Регина и придумывала всем интонации! Здесь была настоящая работа. Я благодарила судьбу за головокружительный кульбит, с помощью которого она привела меня домой.

Сцену выстроили на одном дыхании и Борис Павлович объявил пятиминутный перерыв. Довольная Лика спустилась в зал, бросила на меня победоносный взгляд. Я показала ей большой палец. Давид шел за ней следом, видно было, что он очень хочет сесть рядом, но стесняется. Значит, точно влюблен. Помявшись немного, все-таки отважился, сел на соседнее кресло,

— Что скажете? — обернулся ко мне Борис Павлович.

— Я?

— По-моему здорово! Лика — идеальное попадание. Именно такой и представляешь себе юную французскую аристократку.

— А Дансени? То есть Давид.

— Великолепен.

— Очень талантливый парень! Я переманил его из… — он назвал такой театр, что у меня округлились глаза. — Да, да! Главные роли и достойное жалованье, и любая звезда будет твоей. — расхвастался Борис Павлович.

Я чувствовала себя не просто не в своей тарелке, а так, будто с ногами забралась в чужую. Не должен режиссер обсуждать с актрисой коллег!

На меня уже поглядывали косо. Особенно Анна Сергеевна. Ни от кого не укрылось особое отношение ко мне Бориса Палыча. Наверняка все думают что я его любовница. С первого дня настроить против себя труппу не входило в мои планы, тем более, я никакая не блатная, а такая же, как они. Даже хуже — я целый год не выходила на сцену. Еще неизвестно, что я выдам, когда очередь дойдет до меня.

Только Давиду ни до чего не было дела, он вертелся возле Лики, и дела его, похоже, шли неплохо. Он что-то шепнул ей на ухо, она снисходительно улыбнулась ему, что-то ответила шепотом. Я внимательно наблюдала за ними — вчерашний расклад не шел у меня из головы. Неужели Лика на него гадала? Если да, то ей очень повезло, а я очень бездарная шарлатанка. Королем Пентаклей здесь и не пахнет. Мальчик весь как на ладони, явно не из тех мутных типов, про кого ничего не понятно и которые сами не знают, чего хотят. И угрозы от него я не чувствую. Только обожание и восхищение. Этот Давид на руках ее будет носить, пока ее это развлекает.

Вот о чем я думаю? Сейчас моя сцена, мне надо готовиться, а я…

— Мертей, Воланж, Сесиль на сцену! Вальмон не спит! — протрубила Анна Сергеевна в свою Иерихонскую трубу.

— Я не сплю! — встрепенулся Аркадий, разбуженный чьим-то тычком в бок.

И вот я поднимаюсь на сцену. Чуть пружинят до блеска натертые доски, аромат сцены, неописуемый, ни с чем не сравнимый, щекочет мои ноздри, и моя душа смеется.

Декорации к спектаклю еще не построили, кулисы и задник были перекрыты высоченными ширмами, обтянутыми черным брезентом.

В левой кулисе состряпана небольшая выгородка для первой сцены — ломберный столик, за которым дамы играют в карты, козетка для Мертей и Воланж, если я правильно понимаю, и небольшой пуф для Сесиль, чуть поодаль, ближе к кулисе.

То есть к черной ширме, ее заменяющей.

Текст пьесы я знаю наизусть — успела выучить за пару дней до отъезда, этого хватило, чтобы не ударить в грязь лицом и не тормозить работу.

Сцена беспечного дамского трепа давалась нам без особого труда.

Довольно быстро мы добрались до появления Вальмона. Аркадий уже стоял в правой кулисе и готовился к выходу.

Фактурный мужик. Высокий, породистый. Недаром в противоположной от него, ближней к нам кулисе маячит Яна, гениальная костюмерша и вчерашняя скандалистка. Его жена, как выяснилось. Опасается за свое сокровище.

А сцена тем временем идет. Входит мажордом, докладывает маркизе на ушко о появлении Вальмона.

— Стоп! — крикнул Борис Павлович, — Тина, сделаем так: он говорит тебе на ухо, ты перевариваешь информацию, отыгрываешь, встаешь и подходишь к окну. Вот сюда на авансцену. Здесь будет окно. Ты смотришь, видишь карету… А партер тем временем любуется твоей красотой… Кто-нибудь помашите Тине ручкой из зала!

Все сидящие в зале сделали мне ручкой.

— И тогда ты говоришь: “Хорошо. Я приму его.” И триумфальной поступью ты следуешь на свое место. С вызовом, бравируя. И дальше Воланж по тексту. Тогда ей будет что играть. Поняла?

Я кивнула.

— Начали!

Вошел мажордом, шепнул мне: “ Аркашка приперся, сейчас денег будет клянчить. Смотри, не давай!”

Это он здорово придумал, мне даже изображать ничего не пришлось, моя реакция была более чем живой. Потом я встала, не спеша проследовала на авансцену.

— Хорошо. Я приму его.

Величественный разворот и… я застыла на месте.

Прямо передо мной стояла женщина в промокшей насквозь белой рубахе до пят. С длинных, светлых волос капает вода, на ее босые ноги, на доски пола. Но следов от капель не остается, словно вода испаряется в воздухе. Женщина смотрит прямо на меня. Губы ее шевельнулись.

“Отпусти меня.” — прозвучало где-то внутри моей головы.

Мне стало душно, словно мою грудную клетку сдавило тисками, в ушах зазвенело.

Женщина делает шаг ко мне.