Читаем Блаженная (СИ) полностью

— Вы, возможно, еще не раз услышите о Марфе. Надеюсь, эти слухи вас не обеспокоят. Пока я жив, вас ожидают лишь приятные подарки судьбы. Надеюсь и впоследствии тоже.

— Подарки! — воскликнула я, — Как я могла забыть? Вот голова дырявая!

Я быстро встала, подошла к старинной конторке, распахнула секретер. Порывшись в нем, я выудила футляр малинового бархата.

— Заберите ваш браслет.

— Это ваш браслет. — спокойно ответил Каргопольский, — я не имею привычки хранить у себя чужие украшения.

Старомодный, театральный поклон, и он быстро вышел, оставив меня в полном замешательстве

Я не сразу заметила черный конверт. Каргопольский оставил его посреди разбросанных карт.

Сумма, лежащая в конверте значительно превосходила предполагаемые дорожные расходы и для аванса казалась великоватой.

Он оставил мне гонорар, чтобы не оставлять выбора.

Это случилось в четверг. А в воскресенье утром я уже гнала по трассе Черную Каракатицу — мою смешную машинку, купленную на честно заработанные неправедным трудом гонорары.

Пары дней мне хватило едва-едва. Несколько моих постоянных клиенток неожидано для меня расстроились от того, что их болтливая феечка собирается упорхнуть. Но я-то понимала, что без меня в их жизни ничто не может по-настоящему измениться, поэтому была совершенно за них спокойна. Клятвенно пообещала, что буду с ними на видеосвязи, если понадоблюсь, сделала подарочный расклад для каждой напоследок — и я свободна.

Надо сказать, что все это время мой внутренний голос нудел мне в ухо, что странная какая-то получается история. Разыскивать никому не известную актрису, да еще и обладательницу волчьего билета — очень странное занятие.

Рациональное зерно в его рассуждениях было, но я отмахивалась от него, как лошадь от слепня. В жизни бывают и не такие совпадения. Перспектива вернуться в профессию стоит того, чтобы рассориться с внутренним голосом.

Для успокоения этого зануды я прямо в утро отъезда наугад вытянула карту из бабушкиной колоды.

“ — Вот, смотри, душнила. Колесница. Значит путешествие. Переезд. Я уверенно управляю своей жизнью. Понял?

— Шею свернуть не боишься?

— Я боюсь только твоего карканья. Надеюсь, тебя укачает в дороге.”

Прощальный взгляд на окна моей квартиры — и Черная каракатица несет меня в неведомые дали, точнее, в места моего детства.

Я рассчитывала приехать в “Вороний приют” засветло, чтобы не с корабля на бал. Чтобы осмотреться, отдохнуть, хорошенько выспаться и в 11 утра понедельника явиться на репетицию.

Но эти планы постигла та же участь, что и прочие планы моей жизни. На полдороге я пробила колесо. Самостоятельно ставить запаску я не рискнула, а Всеведущий Поисковик сообщил, что ближайший шиномонтаж в двадцати километрах. Я подкачала колесо и черепашьим шагом доплелась до него, пару раз останавливаясь, чтобы снова подкачать колесо.

Пока добрые люди приводили в порядок Каракатицу, я успела проголодаться. Зарулить, что ли, в придорожную забегаловку?

Нет уж, я барышня осторожная, подозрительная, рисковать здоровьем не люблю. Голос посоветовал мне пообедать пончиками, ими не отравишься.

Бывают и у него минуты просветления. За пончиками, конечно же была очередь винтом, в итоге на обед я потеряла минут сорок.

И еще раз я остановилась, когда сообразила, что ближайшая заправка — последнее, может быть, место, где я смогу разжиться кофе. Пришлось остановиться и наполнить термос. Ну и бутерброд съесть, чтоб два раза не вставать. И заправиться, раз уж я на заправке.

В итоге, когда передо мной наконец замаячил долгожданный поворот на Воронин, ближайший к усадьбе городок, было уже совсем темно.

Я вдруг почувствовала усталость, такую, что хоть тормози и засыпай на руле.

Так дело не пойдет. Я остановилась у обочины, приложилась к термосу. Не помогло. Мне всегда казалось, что бодрящие свойства кофеина сильно преувеличены. Меня, во всяком случае, кофе приводит в порядок максимум минут на пять. Поэтому я на всякий случай прошлась туда-обратно по шоссе, энергично размахивая руками и поднимая колени. Забавное, должно быть зрелище. Похлопала себя по щекам. Помассировала уши. Можно было еще постучать головой о дерево, с которого на меня таращилась одинокая ворона, но я решила воздержаться. Тем временем посыпался мелкий дождь.

— Ну, давай, зайчик, последний рывок! Километров тридцать осталось.

Я села за руль, включила радио. Мне сейчас был нужен хороший джаз — под него заснуть сложно. Но или даже радиостанции сегодня сговорились против меня, или просто время наступило вечернее, но вместо бодрящих джазовых септим я услышала мягкое и нежное “My funny Valentine”.

Переключать рука не поднялась. Я ехала по пустой дороге в приятной компании Чета Бэйкера и тихонько подпевала.