Читаем Благодетельница (сборник) полностью

Держа сумки на вытянутых руках, чтобы не испачкать подтекающим молоком единственное пальто, Мария Петровна выскочила на улицу и, нелепо подпрыгивая под тяжестью ноши, затрусила через Красную площадь к автобусной остановке. Кремлевские стены взирали на нее с мрачным любопытством, молчаливо и гордо: что за странное существо так смешно продвигается по древним булыжникам? Что там гладиаторские бои на аренах Рима! Тут номер почище. Здесь не атлет против атлета, а маленькая женщина пытается саму жизнь уложить на лопатки. «Не выйдет! Ох, не выйдет, – добродушно усмехается гордый Кремль. – Ну, куда ты спешишь? Не торопись, не торопись, старушка».

И вдруг – бац! Мария Петровна поскользнулась и, широко размахнувшись авоськами, растянулась во всю длину на видавшей виды мостовой. Авоська с молочными продуктами с веселым бутылочным звоном растеклась по мостовой белоснежным озером из свежайшего кефира.

Мария Петровна, сидя в кефирной луже, пыталась осознать размеры постигшего ее несчастья. Она сидела, широко расставив ноги. Юбка задралась, и из-под нее виднелся застиранный пояс с резинками, чулок был порван, и из разбитого колена текла кровь, растекаясь по кефиру нежно-розовым узором. Шапка отлетела в сторону, а пальто уже успело в себя впитать растоптанную чужими ногами мутную жижу. Вокруг, как слепые, двигались люди, и казалось, на нее вот-вот кто-нибудь наступит. Мария Петровна посмотрела на часы, попыталась встать, но, ощутив страшную боль в колене, опустилась на землю. В этот момент она почувствовала, как медленно и бесшумно обрушилась ее душа и ссыпалась, как сухой песок, в образовавшуюся воронку. Поняв, что больше не сделает ни шага, она закрыла лицо руками и горько заплакала.

Бедная женщина плакала так, как будто впервые обнаружила в себе эту способность. Она плакала самозабвенно и с наслаждением, понимая, что больше ничего не может сделать. Неизвестно, сколько времени просидела бы Мария Петровна на земле, обливаясь слезами, но здесь произошло нечто странное.

Кто-то молча тронул Марию Петровну за плечо. Она недовольно отмахнулась, не поднимая головы и продолжая всхлипывать. Послышалось вежливое покашливание. Мария Петровна насторожилась и, склонив голову набок, стала вытирать глаза, размазывая по лицу грязь. Кто-то размахивал перед ее носом чистым носовым платком. Плохо соображая что происходит, она схватила протянутый платок и стала усердно сморкаться. Потом, вывернув его на другую сторону, как могла, вытерла лицо и руки и протянула платок владельцу. Тот вежливо принял принадлежавшую ему вещь. Тут Мария Петровна, наконец, очнулась и обнаружила в двух шагах от себя господина.

Это был не товарищ и не мужчина, как принято у нас говорить, а самый настоящий господин, будто только что сошедший с экрана зарубежного кино. На нем была длинная дубленка рыжего цвета и теплые меховые ботинки. На вид ему было чуть больше пятидесяти. Ни слова не говоря, он стремительно приблизился к Марии Петровне и, присев на корточки, пощупал ее опухшую ногу.

«Ах, вот оно что!» – мелькнуло в голове у Марии Петровны, и она, сильно размахнувшись, стукнула его по руке. Господин от неожиданности подпрыгнул и на всякий случай отошел на пару шагов.

– Доктор, доктор! – произнес он громко и отчетливо, ткнув себя пальцем в грудь.

– Знаем мы вас, докторов, – пробурчала Мария Петровна. «Иностранец… Черт тебя знает, что у тебя на уме».

Иностранец выкрикивал какие-то непонятные слова и досадливо размахивал руками, указывая то на себя, то на разбитое колено. Вдруг он сорвался с места и с криком: «Пионер, пионер!» – кинулся догонять каких-то молодых людей.

«Совсем сумасшедший, – подумала Мария Петровна. – Какие же это пионеры, студенты, скорей…»

Но, видимо, другого обращения иностранец по-русски не выучил.

Молодые люди остановились и, покивав головами, подошли к сидящей на земле женщине.

– Вот, он вам перевести просит, – сходу заговорил один из них. – Правда, я по-немецки не знаю, а по-английски не очень, но смысл, вроде бы, понял. Он сказал, что вы упали.

– Это я и без него знаю, – огрызнулась Мария Петровна.

– Еще он говорит, что колено у вас разбито.

– Надо же, заметил. Внимательный… А не сказал, чего он от меня хочет?

– Говорит, что вам нужна срочная помощь, иначе может быть заражение крови. Кстати, он врач.

– Ничего, авось не помру. Помощь? Где ж ее взять-то? У нас с этим добром не шибко… Ну, ладно, ты ему скажи – за платочек спасибо и вообще, а я уж доберусь как-нибудь.

Молодой человек заговорил по-английски, помогая себе руками и с трудом подбирая слова. Мужчина очень серьезно слушал, сосредоточенно глядя из-под очков. Наконец, уловив смысл фразы, он гневно сверкнул глазами и, категорично тряхнув головой, сделал в воздухе крестообразное движение руками. Потом что-то проговорил таким тоном, каким учитель отчитывает ученика, и решительно указал на Марию Петровну, сидевшую все в той же нелепой позе.

– Чего он? Сердится? – робко спросила Мария Петровна.

– Да нет. Он говорит, что об этом не может быть и речи. Ну, чтобы вы сами добирались домой.