Читаем Блабериды полностью

Рассказ о посёлке вызвал у Оли странную, несвойственную для неё тревогу.

— Разве могут люди так просто умирать? Это же привлекает внимание. Я знаю, как это заведено в Минздраве. Их бы замучили проверками.

— Ну их замучили. Лет двадцать назад. И ничего не нашли.

— Детская смертность на особом контроле. Если там болеют дети, нужно искать.

— Не знаю, — я толкнул её плечом. — Да ладно, чего ты напряглась? Разберёмся. Я же занялся.

Рикошет улучил момент и вырвался, побежав искать оранжевый мячик под беседкой.

— А что ты найдешь, если столько проверок было? — спросила Оля.

— Есть у меня теория.

— Ты всё про эту ограду в лесу?

— Да. Эта ограда называется ФГКУ «Комбинат Заря». И это не комбинат и не склады. Это могильник радиоактивных отходов.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Не знаю, но похоже на это. Ну, как сказать… Филино — территория для экспериментов. То их гербицидами потравили, то гептилом, а потом, видимо, совсем списали.

Рикошет рыл лапой под беседкой.

— Не лез бы ты в это дело, — сказала Оля. — Если это могильник, его наверняка охраняют. И рассказывать о нём нельзя.

— Верно. Пусть подыхают.

Клятва Гиппократа зашевелилась в Оле. Она завелась:

— Я не про то. Надо как-то по-другому.

— Как?

Оля пожала плечами. Рикошет вернулся с мячиком в зубах.

* * *

В воскресенье мы сдали Ваську родителям Оли и предались безудержному шоппингу, который закончился ничем. Так бывает, когда у тебя есть настроение что-то купить. Вот когда его нет, хорошие вещи соблазняют с каждой витрины, но когда ты поехал за ними, они прячутся, как грибы.

Блузки, которые прикидывала на себя Оля, были не того размера, слишком цветастые, чересчур мрачные. Джинсы висели на мне так, словно я мерил их в подгузниках. Я так утомился от примерки, что в конце концов выбрал свои же джинсы, приняв их в общей куче за единственные более-менее удачные.

Мы сходили в кино, но и фильм оказался довольно примитивным, про агента ФБР и маньяка, которые спешили к предсказуемой развязке так, словно во время съемок их не пускали в туалет. Сценарии подобных фильмов, вероятно, пишутся азбукой Морзе, а недостатки операторской работы скрадывают ночные съемки, будто в их мире дня просто не существует.

Это не испортило настроения, напротив, мы отдали дань дурным идеям и пошли обедать в фуд-зону на верхнем этаже торгового центра. Оле захотелось съесть какой-нибудь жуткий тошнотик, и она действительно заказала сосиску в тесте, заявив, что это напоминает ей молодость. То есть, времена пятилетней давности.

Я ненавидел шопинг, но отдавшись этому бестолковому занятию с головой и потерпев фиаско, я хотя бы имел право заявить «ну я же предупреждал».

Мы строили планы на вечер. Было бы хорошо купить две бутылки сухого красного вина, вытащить в сад кухонный телевизор, кресла и небольшой столик, разложить на нем сыры и охотничьи колбаски, замотаться в пледы и смотреть какой-нибудь бесконечный сериал. Оля голосовала за «Игру престолов», я склонялся к Breaking Bad. Оля была не прочь посмотреть старый советский фильм, но здесь наши вкусы расходились, потому что ей нравились комедии, которые я не выносил, а я любил меланхоличные картины, вроде «Доживем до понедельника».

— Под вино хорошо пойдёт «Ирония судьбы», — сказала Оля.

— Я тебя умоляю. В конце мая это нонсенс. Это как холодец в Таиланде.

— О, холодец, — оживилась Оля, откладывая свой тошнотик. — Давай заедем в «Эверест» и купим холодец. Там отличный холодец. И будем есть его с васаби и французским вином под советский фильм. Отличное сочетание?

— Да. Я тогда возьму какао с чипсами и поиграю в тетрис.

— О! А можно ещё включить Queen. Точно. О, давай Live Aid 1985 года, там Queen тоже были!

— Это уже теплее.

— Тогда надо колонки вытащить. Точно. Обставим всё колонками и включим на полную. Хеееей-ооо! — выкрикнула она, подражая Меркьюри. — Хей-о-хей-о-хоооо!

— Может быть, Nirvana Unplugged in New York? — предложил я.

Оля питала слабость к Кобейну.

— Круто!

Мы направились к выходу из торгового центра, фонтанируя идеями. К полудню толпа стала гуще и как будто злее. Недалеко от выхода мы наткнулись на Савву.

Мы вышли на него в той безнадежной манере, которая лишает шансов увернуться от взгляда. Поток людей впереди вдруг расступились, обтекая киоск. У киоска стоял Савва и смотрел прямо на нас. Мы напоролись на этот взгляд, на напарывается на льдину корабль.

— Привет, — сказал я громко.

Он едва заметно улыбнулся и ответил:

— А, здрасьте.

Савва не показывал ни радости, ни тревоги. Он был одет в кожаную мотоциклетную экипировку. Расстегнутая куртка придавала ему довольно отчаянный вид.

Оля тоже не потеряла лица. Секундное замешательство она разбивала вопросом:

— Ты как здесь?

— Товарища жду, — ответил он в ленивой, располагающей манере, которая неизменно вызывала у меня зависть. — А вы чего? Шоппились?

— Да, — ответила Оля. — Неудачно. Ты не женился еще?

— Не-а, — ответил Савва также нехотя. — У вас как? Хорошо всё, я смотрю.