Читаем Битва за Рим полностью

Все обернулось именно так, как и планировал Маний Аквилий. Армия вифинцев прошла по побережью Пафлагонии, захватывая города, грабя храмы – груда золота и драгоценностей росла. Крупный порт Амастрия капитулировал, и Пилемен, правитель внутренней Пафлагонии, воссоединился с римскими захватчиками. Здесь, в Амастрии, трое посланников – полномочных представителей Рима – решили, что пора им возвращаться в Пергам. А бедного старого царя и его армию они оставили зимовать там, между Амастрией и Синопой, в опасной близости от понтийских границ.

Стоял ноябрь, когда в Пергам прибыло посольство от царя Митридата, который до сей поры ничего не предпринимал и хранил молчание. Возглавлял посольство некий Пелопид, двоюродный брат царя.

– Мой брат, царь Митридат, покорно просит проконсула Мания Аквилия приказать царю Никомеду незамедлительно вернуться со своим войском назад, в Вифинию, – сказал Пелопид. На нем были одежды греческого чиновника, и прибыл он в Пергам без вооруженного эскорта.

– Это невозможно, Пелопид, – ответил Маний Аквилий, сидящий в своем курульном кресле с жезлом из слоновой кости в руках. За его спиной стояла дюжина ликторов в темно-красных одеждах и с фасциями.

– Вифиния – независимое государство. Оно, конечно, друг и союзник римского народа, но решает свою судьбу самостоятельно. Я не могу приказывать царю Никомеду.

– В таком случае, проконсул, мой брат, царь Митридат, покорно просит позволить ему защитить себя и свое государство от бесчинств Вифинии, – сказал Пелопид.

– Ни царь Никомед, ни армия Вифинии не находятся на понтийской территории, – возразил Маний Аквилий. – Посему я предупреждаю твоего брата, царя Митридата, чтобы он даже пальцем не смел тронуть Никомеда и его войско. Ни при каких обстоятельствах – передай это своему царю, Пелопид, – ни при каких!

Пелопид вздохнул, пожал плечами и, разведя руками – совсем не римский жест, – сказал:

– Раз так, проконсул, я должен передать тебе то, что поручил мне сказать царь Митридат в этом случае: «Даже тот, кто знает, что обречен на поражение, наносит ответный удар!»

– Если царь, твой брат, нанесет ответный удар, он действительно потерпит поражение, – сказал Аквилий и дал знак ликторам проводить Пелопида.

После того как понтийский дипломат удалился, в зале воцарилась тишина. Нарушил ее Гай Кассий, который хмуро произнес:

– Один из людей, сопровождающих Пелопида, сообщил мне, что Митридат намерен отправить жалобу в Рим.

В ответ на это Аквилий вскинул брови.

– Что это ему даст? – спросил он. – Его никто не станет слушать. Риму сейчас не до этого.

Но здесь, в Пергаме, им пришлось выслушать послание Митридата снова, когда месяцем позже Пелопид вернулся.

– Мой брат, царь Митридат, прислал меня повторить прошение о том, чтобы ему было дозволено защитить свою страну, – сказал Пелопид.

– Его стране ничто не угрожает, Пелопид. И поэтому мой ответ остается прежним: нет, – ответил Маний Аквилий.

– Тогда царю, моему брату, ничего не остается, как действовать через твою голову, проконсул. Он подаст сенату и народу Рима официальную жалобу на римских посланников в Малой Азии, которые поддерживают Вифинию в ее агрессивных действиях и одновременно отказывают Понту в его праве дать отпор агрессору, – сказал Пелопид.

– Твоему досточтимому брату лучше этого не делать, ты слышишь? – злобно огрызнулся Аквилий. – Для Понта и всей Малой Азии Я сенат и народ Рима! А теперь уходи отсюда и больше не возвращайся!

Пелопид задержался в Пергаме еще на некоторое время, чтобы разузнать все, что возможно, о таинственных передвижениях войск и о том, что задумал Гай Кассий. Он еще не уехал, когда пришла весть, что царь Понта Митридат и царь Армении Тигран вторглись в пределы Каппадокии и что сын Митридата Ариарат – никто не знал, какой именно Ариарат, ибо у царя было несколько сыновей с таким именем, – намерен узурпировать каппадокийский трон. Маний Аквилий немедленно послал за Пелопидом и велел ему передать Митридату и Тиграну требование вывести войско из Каппадокии.

– Они сделают, что им велено, поскольку до смерти боятся римский расправы, – самодовольно сказал Аквилий Кассию и поежился: – Как холодно у тебя, Гай Кассий! Ты не думаешь, что запасы провинции должны позволять разжечь один-два очага во дворце?

К февралю уверенность Аквилия и Кассия друг в друге выросла настолько, что они замыслили еще более дерзкий план. Почему нужно останавливаться у понтийских границ? Почему бы не преподать царю Митридату столь необходимый ему урок, вторгнувшись в его страну? Легион провинции Азия находился в отличной форме, то же можно было сказать и об отрядах ополчения, которые стояли лагерями между Смирной и Пергамом. И Гай Кассий выдвинул еще одну блестящую идею.