Читаем Битва за опиум полностью

В кинофильмах, угрюмо подумал он, слепые герои обладают изощренным слухом, осязанием, чутьем, — еще черт знает чем, — и дерутся во мраке с неимоверным успехом. Да только он-то, Фрост, был не слепым, а всего лишь одноглазым, и никаких сверхъестественных способностей по этой части не нажил…

И в непроницаемой тьме стрельбища Фросту приходилось ничуть не легче, чем его затаившимся противникам, чье зрение, вероятно, было безукоризненным.

Капитан продвигался вдоль стены. Уже, подумал, он без особой радости, миновала добрая минута из десяти, отпущенных ублюдком Фарборном. Чем черт не шутит, а вдруг трое неприятелей сгрудились вместе? Маловероятно. Фрост потихоньку вздохнул, возвратил браунинг в кобуру, и вместо него извлек армейский кинжал. Поднял его, точно фехтовальную рапиру — вверх под углом, и чуть перед собою. Остановился.

Сбросил новые, уже успевшие изрядно пострадать шестидесятипятидолларовые туфли. Оставлять их на память Фарборну Фрост отнюдь не собирался. Он рассовал обувь по боковым карманам и возобновил свои незримые эволюции. Дышать приходилось осторожно и неглубоко. В темноте слева раздался непонятный звук. Фрост молниеносно и бесшумно шлепнулся на колени, пригнулся. Кто бы ни вздумал палить наугад, наверняка будет метить на уровне пояса, или выше.

Еле различимый вздох…

Втягивая голову в плечи, Фрост полу ползком устремился дальше.

Снова послышался звук — непонятно кем издаваемый, неведомо откуда летящий. Только теперь он возник за спиной.

“Двое впереди меня, один — позади”, — отметил Фрост. Передвигаться на коленях было задачей не из легких — особенно если учесть, что надлежало блюсти совершенную тишину. Фрост принюхался.

“Господи помилуй! Неужто мерзавец уже впускает газ?” Фрост ошибся.

И наверняка расхохотался бы при других обстоятельствах, однако веселиться было небезопасно.

Прямо в ноздри капитану шибало крепким, забористым ароматом немытых ног. Фрост мысленно благословил компании, зарабатывающие производством дезодорантов, а также похвалил сокрытого мраком неряху за презрение к этой полезной, чрезвычайно гигиеничной продукции.

Остановился, застыл, затаил дыхание, прислушался, принюхался.

Усилился запах, или это просто игра воображения?

Тьма стояла полнейшая, непроницаемая. С неменьшим успехом, подумал Фрост, можно было бы запереться с чулане на обратной стороне Луны. Раздался тихий щелчок. Возможно, кто-то освободил предохранитель.

И уж наверняка не на игрушечном пугаче…

В левом кармане брюк у Фроста случайно завалялась двадцатипятицентовая монетка. Фрост нашарил ее, вытащил, метнул далеко перед собою и немедленно прищурился, ожидая огненной вспышки.

Вспышка не замедлила последовать. Язык пламени полыхнул одновременно с оглушительным выстрелом. Фрост вскочил и метнулся к их источнику.

Врезался левым плечом во что-то упругое, услышал чье-то сдавленное оханье. Капитана обдало дыханием человека, явно забывшего почистить зубы.

Фрост изо всех сил пырнул невидимого противника герберовским ножом. Лезвие натолкнулось на кость, отклонилось. Фрост опять пырнул — уже удачнее, — услышал сдавленное проклятие, болезненный стон. К запахам немытых ног и нечищеных зубов прибавился еще один, уже и впрямь тошнотворный.

Заколотый человек непроизвольно испустил ветры и обгадился.

Всей своей немалой тяжестью он рухнул на левое плечо Фроста. Капитан подхватил убитого, осторожно опустил на пол, пошарил вокруг, нащупал оброненный неприятельский пистолет. Потрогал кончиком пальца еще горячее дуло. Общепринятая полицейская система — девятимиллиметровый смит-и-вессон. Можно, впрочем, было и по звуку выстрела определить, подумал Фрост.

Но искать следовало вовсе не пистолет. Лихорадочное исследование чуть не довело Фроста до настоящей рвоты, но в руках у капитана очутился круглый, дискообразный предмет, изобиловавший мелкими отверстиями на манер чайного ситечка.

Противогазный фильтр. Кто-то шевельнулся позади.

Фрост развернулся, упал, перекатился по полу и надавил гашетку трофейного пистолета, зажатого в левой руке. Ответный выстрел грянул от подножия рампы, где капитан стоял совсем недавно. По крайней мере, так Фросту показалось.

Опять ухватив нож, он выпустил подряд еще три пули, целясь примерно в середину корпуса: чуть левее вспышки, чуть правее, и прямо туда, где она мелькнула.

Раздался пронзительный вопль, затем жалобный крик:

— Ой, гадина! Колено-о-о! Коленка моя!

Фрост выстрелил еще трижды.

Отшвырнул разряженный пистолет, который громко ударился в невидимую стену, быстро пополз к основанию рампы, орудуя локтями, держа клинок на манер карманного фонарика. Застыл, наткнувшись левой ладонью на что-то массивное и податливое. На человеческую ногу.

Ладонь Фроста увлажнилась. Он стиснул и разжал кулак. Пальцы слипались. Кровь.

Капитан проворно обыскал убитого, обнаружил под правой мышкой засунутую в подвесной чехол резиновую маску, осклабился.

Если бы неизвестный оказался обладателем ремешка, Фрост мало что выиграл бы последней победой. Но теперь задача упрощалась.