Читаем Битва за опиум полностью

Чету Гарсиа капитан еще не проведывал, а вот Вильсону позвонил немедля и сообщил, зачем примчался в Майами. Требовались надежные и всеобъемлющие сведения о международной торговле наркотиками. Лью, агент по особым поручениям при Флоридском отделе правопорядка, тесно сотрудничавший с отделом юстиции, был незаменимым кладезем познаний по сей непривлекательной части.

Фрост опять начал забавляться с пластмассовым роботом, затем обернулся и увидел Вильсона, торопливо входящего в кабинет.

— Здорово, Хэнк! Очень рад тебя видеть! Прости за опоздание, сам знаешь: я человек подневольный…

— Все в порядке, — ухмыльнулся Фрост и крепко пожал руку товарища. — Вот, подвергаю беглому допросу твоего жалкого роботишку…

— Клевета, ибо этот молодец — жемчужина коллекции, — засмеялся Вильсон, опускаясь в кресло и откидываясь на спинку. — Чем служить могу, старина?

Прежде чем ответить, Фрост некоторое время смотрел на друга в упор. Темно-каштановые волосы, безукоризненно протертые стекла очков, заключенные в большую, удобную, предписанную полицейскими наставлениями оправу. Решительный подбородок. Лукавые глаза, искренняя улыбка. Временами Фрост попросту давался диву, как Лью сохраняет способность улыбаться, наглядевшись на вещи неописуемые… Впрочем, подумал капитан, то же самое вполне можно сказать и о кое-ком ином…

— Ты знаешь, о чем я хочу разузнать.

— Я знаю, что ты знаешь, что я знаю… Понятно. Только, Бога ради, поясни сперва, зачем. Правда, Хэнк, зачем?

— Разглашение секретных данных? — осклабился Фрост. — Не беспокойся: дельце, за которое покорный слуга берется, со дня на день получит полное одобрение и поддержку Государственного Департамента. Оно сопряжено с известными эволюциями в так называемом Золотом Треугольнике. Вот с него, родимого, давай и начнем.

— Хорошо, — согласился Вильсон. — С него и начнем. Во-первых, о мой непросвещенный друг, на восточное побережье Штатов из этого Золотого Треугольника поступают лишь незначительные крохи. На побережье западном положение куда хуже — доставка идет через Канаду. Недавнее подведение итогов — неутешительных, между прочим, засвидетельствовало: множество наркоманов начинают предпочитать героин кокаину. Стало быть, поставки из Треугольника увеличатся. Нынче доводится иметь дело по большей части с кокаином и марихуаной, но, как говорят, положение легко исправимо… Вчера, например, состоялось преотменное убийство — машина останавливается перед светофором, двое прохожих превращают водителя в решето, прыгают за руль, выкидывают мертвеца вон и уносятся прочь. Убитый родом из Колумбии. Возил травки, продавал порошки. Не потрафил кому-то…

— А что тебе известно о Золотом Треугольнике? — рассудительно спросил Фрост, возвращая беседу в нужную колею.

— Ладно, слушай. Могу просветить. А заодно подать самый добрый совет…

— С него, пожалуй, и начинай.

— О’кей. По телефону ты сказал, что работаешь на Роджера Фарборна, правильно?

Фрост кивнул, закуривая новый “Кэмел”.

— В частном порядке сообщаю: кое-кто весьма косо глядит на этого субъекта, и следствие до сих пор не начали по одному-единственному соображению. Парень до неприличия богат. Кстати, главным образом из-за этого на него и злятся… Клянусь, Роджер Фарборн — просто ходячий денежный мешок. А вот источник эдакого процветания остается полной загадкой.

— Думаешь, он торгует наркотиками? Состоит в синдикате? — осведомился Фрост. Закашлялся, критически оглядел горящую сигарету, затянулся вновь.

— Нет. И тебе, и мне совершенно ясно: синдиката, вошедшего в легенды, не существует…

Вильсон ухмыльнулся:

— Давай-ка, поедем позавтракаем. За добрым блюдом и говорится легче.

Он поднялся, сгреб висевший на спинке кресла пиджак, потянулся к ящику, раскрыл его, достал смит-и-вессон девятнадцатой модели, затолкал в наплечную кобуру.

— Со времени последней встречи твои оружейные вкусы заметно улучшились, — поддразнил Фрост.

Друзья покинули кабинет, прошагали по коридору, вступили в кабину лифта.

Выходя из огромного здания, оба уже знали, что важного приключилось в жизни каждого за истекший год. Когда они забирались в машину Фроста, равнодушно и терпеливо дожидавшуюся временного владельца на заросшей травами стоянке, наемник едва не спросил Вильсона, что думает профессиональный блюститель закона по поводу испытания, учиненного Фарборном. Однако тотчас же осекся: капитан был кем угодно, только не дураком. Дружба дружбой, а служба службой. Признаваться Лью Вильсону в убийстве — пускай непреднамеренном и вынужденном, — трех человек навряд ли стоило. Фрост прикусил язык и повернул ключ в замке зажигания.

Промчавшись по низкому, непропорционально длинному мосту, ведшему к Майами-Бич, Фрост вывернул руль и остановился подле мотеля, где всегда и неизменно кормили на славу.

Пожилая официантка подыскала приятелям удобное место поблизости от высокой стойки. Ресторан был еврейским. Дожидаясь, пока подадут заказанное, Фрост меланхолически жевал кошерный пикуль, полагавшийся любому посетителю в качестве бесплатной закуски.