Читаем Битва за космос полностью

Росту паники во многом способствовала фигура Никиты Хрущева, который, благодаря самодержавному правлению в Советском Союзе, считался теперь новым Сталиным. Хрущев представлял собой тот человеческий тип, который был понятен американцам и вызывал у них страх. Это был здоровый, прямолинейный и грубый, но проницательный крестьянин, который сейчас мог шутить с присущим ему деревенским юмором, а минуту спустя – мучить мелких животных. После того как был запущен «Спутник-1», Хрущев постоянно и со всем остроумием издевался над Соединенными Штатами, обвиняя их в некомпетентности. Через два месяца после запуска «Спутника-1» военно-морской флот попытался запустить первый американский спутник с ракетой «Авангард». Впервые обратный отсчет транслировали на всю страну по телевидению. «Десять, девять, восемь…» Затем – «Пуск!». Волна шума и пламени. Ракета взлетает – на каких-то пятнадцать сантиметров. Первая ступень, переполненная топливом, взрывается, и ракета падает в песок возле пусковой площадки. Она погружается в песок очень медленно, как старый толстяк, оседающий в мягкое кресло. Зрелище совершенно нелепое, словно специально для любителей грубых шуток. Ну и повеселился же Хрущев! Эта картина – широчайшая реклама, замедленный обратный отсчет и взрыв – была незабываемой. Она стала символом американской космической программы. Пресса впала в ужасное самобичевание, и лучше всего отразил эти настроения один из заголовков – «Капутник!».

Пилоты в Эдвардсе просто не могли понять, что за безумие овладело всеми. Они с тревогой наблюдали за возрождением милитаристскою духа. «Догнать! На всех фронтах!» – это был приказ. И они с трудом могли поверить в результаты встречи, прошедшей в Лос-Анджелесе в марте 1958 года. Это была чрезвычайная (почему чрезвычайная?) встреча членов правительства военных и руководителей авиационной промышленности с целью обсуждения возможности послать человека в космос раньше, чем это сделают русские. Внезапно выяснилось, что времени на постепенное развитие программы уже нет. Чтобы вывести на орбиту Х-15В или Х-20, требуются ракеты, которые будут доработаны только через три-четыре года. Но действовать надо быстро и грубо. Поэтому решено было, используя имеющиеся ракеты, такие как «Редстоун» (70 тысяч фунтов тяги) и только что разработанный «Атлас» (367 тысяч фунтов), запустить в космос не летательный аппарат, а грузовой отсек, контейнер, капсулу с человеком внутри. И человек этот будет не пилотом, а живым пушечным ядром. Он не сможет ни в малейшей степени изменить курс капсулы. Капсула взлетит, как пушечное ядро, и опустится, как пушечное ядро: она сядет на волны океана и будет снабжена парашютом, чтобы замедлить приземление и сберечь жизнь человеческой особи внутри. Работа была поручена HAKA, который теперь превратился в НАСА.[4] Проект получил название «Меркурий».

Эта капсула была идеей широко известного в военно-воздушных силах исследователя-физика, бригадного генерала Дона Фликингера. Проект Фликингера получил название «Человек в космосе как можно скорее». Сидящий в капсуле являлся объектом аэромедицинского исследования, и не более того. Во время самых первых полетов, по замыслу физика, в капсуле должен был находиться шимпанзе. Фликингер, естественно, стал одним из тех пятерых, кому поручили отобрать для «Меркурия» астронавтов – так они должны были называться. То, что НАСА вот-вот начнет отбирать людей для полета в космос, не предавалось гласности, но Скотт Кроссфилд об этом знал. Вскоре после запуска «Спутника-1» Кроссфилд, Фликингер и еще семь человек были избраны в особый комитет по подготовке к космическим полетам. Кроме того, Кроссфилд тесно сотрудничал с Фликингером при испытаниях скафандров во время разработки проекта «Х-15». Так что Кроссфилд подошел к Фликингеру и прямо сказал, что хочет стать астронавтом. Фликингер не просто любил Кроссфилда, но восхищался им. И он сказал: «Скотти, даже не пытайся, тебе откажут. Ты слишком независимый».