Читаем Битва за Кавказ полностью

Комбат пружинисто вскочил и, не оглядываясь, уверенный в том, что весь батальон пойдёт за ним, бросился вперёд.

Вскользь он заметил подле себя командира взвода лейтенанта Барамидзе и солдат. Некоторые обогнали его и, словно оберегая командира от пуль, бежали впереди. Как в калейдоскопе, промелькнула фигура немца, вскинувшего автомат, убегающие серые фигуры, огромный солдат-грузин, взмахнувший прикладом карабина.

С соседней высоты к батальону бежали гитлеровцы.

   — Пулемёты на фланг! По фашистской сволочи огонь!

И тут же расчёт пулемёта отбежал в сторону и стал выбирать позицию. Потом два солдата замерли. Комбату казалось, что солдаты испугались и что нужно немедленно открыть огонь.

   — Да бей же! Бей!

Гитлеровцы были совсем близко, когда солдат-пулемётчик нажал на гашетку. Загремела длинная очередь. Град пуль смял и отбросил цепь.

Бой был коротким. Преследуя врага, батальон преодолел высоту и вышел к реке Аксаут.

Едва стемнело, как из-за зубчатого скалистого гребня взошла луна. Она облила холодным светом землю. Гитлеровцы отступили, и бойцы начали искать раненых и убитых товарищей.

Потом небо заволокли низкие тучи и пошёл дождь. Он сменился снегопадом. Ударил мороз. Ночь была тревожной. Выставив охранение, солдаты отправлялись к скалам, чтобы там укрыться от ветра. Костров не зажигали: на высоте трёх с половиной тысяч метров не было ничего, что бы горело. Командиры не спали. Они обходили дремлющих солдат, опасаясь, что кто-то замёрзнет.

С утра бой вспыхнул с новой силой. Противнику удалось зайти во фланг нашим подразделениям и засесть в скалах. Оставаясь невидимыми, они вели огонь сверху. В такой обстановке оказались бойцы двух отрядов.

О произошедшей трагедии и стойкости защитников Марухского перевала люди узнали со всей полнотой через 20 лет, осенью 1962 года.

То лето было жарким и таяние снегов на кавказских ледниках было интенсивным. Однажды чабан-карачаевец в поисках отбившихся от отары овец забрёл на Марухский ледник. Овец там не нашёл, но увидел другое: вмерзшие в лёд останки людей в красноармейской форме. Их было так много, что, начав было считать, чабан сбился со счета. Получалось около ста.

На людях было полное боевое снаряжение, оружие, в подсумках боеприпасы, на ремнях гранаты. Вокруг останков лежало множество гильз: погибая, солдаты вели бой.

Забыв об овцах, чабан поспешил вниз, в станицу, чтобы сообщить о страшной находке.

Архивные исследования выяснили трагические события, разыгравшиеся на Марухском леднике.

Командир 810-го полка приказал удержать рубеж любой ценой: нельзя было допустить врага к перевалу.

Бой принял затяжной характер. На третьи сутки защитники перевала стали испытывать голод. Все продукты собрали и выдавали по ограниченной норме. В первую очередь их получали раненые. Донимал не только голод, но и холод. В кострах сжигали всё, что могло гореть. Жгли даже толовые шашки. С убитых стаскивали шинели и укрывали ими раненых. Начали испытывать недостаток и в боеприпасах.

Лишь на пятые сутки, когда подошли наши свежие части, подразделения стали отходить под их прикрытием к перевалу. Отходили с боями, прорывая кольцо вражеского окружения.

Соединиться с главными силами удавалось не всем. Отдельные группы оставались в тылу противника до середины сентября, продолжая борьбу с врагом. Группа из шестнадцати воинов, возглавляемая младшим политруком Тетерей, пребывала в тылу десять суток. Во время боя эта группа была отрезана от своих подразделений и зажата у скал. С наступлением темноты бойцы отважились пробиваться к своим, рассчитывая выйти из окружения без борьбы, — все боеприпасы были израсходованы. В одном месте путь им преградил глубокий обрыв. Спуститься вниз можно было только по водостоку пятнадцатиметровой высоты. Связали обмотки — их едва хватило, начали спуск.

Политрук решил спускаться последним. Перед ним находился рослый боец. Обмотки не выдержали его веса и оборвались. Все были внизу, и лишь один Тетеря остался на скале. Попытки оказать ему помощь были тщетны.

Командир вынужден был выходить из окружения самостоятельно, другим маршрутом. Двое суток он и встретившийся ему сержант Гониашвили из последних сил шли к своим. От голода и бессонницы кружилась голова, они едва передвигались по камням, падали, вставали и шли, шли.

Руки были в глубоких царапинах, ранах, лица опухли от бессонных ночей и голода. В части их считали погибшими. Выручили только любовь к жизни и ненависть к врагу.

В те суровые дни газета 46-й армии «Герой Родины» писала о подвигах славных воинов.

Сержант Михаил Данилов уничтожил четырёх гитлеровцев. Пуля врага тяжело ранила воина. Истекая кровью, он продолжал бой, пока был жив. До последнего дыхания сражался с фашистами командир Виктор Попов.

Миномётчик Шарип Васиков был окружён немцами. На предложение сдаться он ответил решительным отказом. Он погиб, подорвавшись вместе с окружившими его гитлеровцами на последней мине своего оружия.